За горизонт! [СИ]

А кто у нас ещё интересуется брошью, да и брюликами вообще? Правильно, Галя Б., супруга товарища Чурбанова, высокопоставленного лица из конкурирующей силовой структуры, на которого у господина Лимончика, везущего Еву в Геленджик, имеется некий компромат.

Тра-та-та, тра-та-та, мы везём с собой кота…

Есть ещё и бриллиантовый мальчик Боря, беспочвенно подозреваемый в причастности к ограблению Толстой… Насколько я помню, он не имеет к этому ограблению отношения, зато к другим будет иметь… В конце этого года… или в конце следующего? Блин… точно не помню… ограбят дрессировщицу… как же её фамилия? Ладно, неважно…

У неё украдут драгоценности, которые изымут у некоего гражданина в Шереметьево.

И лететь он будет в ФРГ… У гражданина или у гражданки? Хм… А толстовские сокровища так и не найдут вроде…

Чижика, собаку, Петьку-забияку…

И зачем всё это нужно мне? Ни-за-чем… Мне вообще никакой пользы, и быть вовлечённым в эти поиски сокровищ совсем неинтересно и даже вредно… Капитаны Флинты и одноногие Сильверы остались в далёком детстве.

Обезьяну, попугая — вот компания какая…

А мне нужно от этого всего держаться подальше.

На Еве, разумеется, свет клином не сошёлся, и она не единственная иностранка, но было бы удобно работать с ней, тем более, что со Злобиным она уже связана и с миром финансов тоже. И как же её выдернуть из этого бриллиантового дела?

А где она взяла брошь? Купила у некоего фармазона. И что это за фармазон? Фармазон явно завербованный. Он ведь ей и книгу продал. Надо, кстати, поинтересоваться, что за книга такая, что привлекает внимание органов. Тоже краденая небось… Историческая и букинистическая ценность, запрещённая к вывозу? Скорее всего.

Первое издание «Слова о полку Игореве», например. Фармазон, кстати происходит от франкмасона, так масонов называли на Руси матушке. Причём здесь торговля краденым и фальшивыми драгоценностями? Не знаю…

Прийти к какому-то однозначному мнению ни по масонам-фармазонам, ни по операциям КГБ я не успеваю. Дверь открывается и заходит лейтенант. Тот, который второй.

— Егор Андреевич, пройдёмте, — бесстрастно говорит он, не обращая внимания на мою весьма вызывающую позу.

Я встаю и иду к двери.

— Уже на расстрел? Решили даже время на разговоры не тратить?

Он смотрит на меня очень серьёзно, без тени улыбки.

— Юмор, — кивает он, — это хорошо. Юмор помогает пережить тяжёлые и даже страшные моменты в нашей жизни. Вы согласны?

— Не думал об этом, — пожимаю я плечами. — Видать не было таких моментов ещё.

— Ну, это временно, — с уверенностью заявляет лейтенант. — Глядя на вас, ни секунды не сомневаюсь. Это временно.

Оптимист.

Мы идём по коридорам. Он молчит, я тоже.