Заботы Элли Рэйт

Но я могу нанять писца, где изложу все то, что сказала вам. Ну и, конечно, не забуду добавить, какой ценный совет выслушала от вас сейчас. Мэтр Барди четко разъяснил мне: браки по принуждению незаконны. Вы будете поддерживать такой брак?

Лицо у пастора стало еще более скорбным, бровки совсем сошлись на переносице. Он открыл было рот, но, так и не найдя, что сказать в ответ на мою наглость, закрыл его. Нахмурился еще сильнее, хотя, казалось бы, дальше уже и некуда, и, глядя на мои сапоги, забарабанил пальчиками по собственному колену. Пастор думал и взвешивал, решая, чью сторону выбрать в этом конфликте.

Наверняка, к старосте он питал значительно больше уважения, чем к девице, ворвавшейся сейчас в его дом. Однако староста пастору всегда кланялся и лебезил перед ним. А вот девица стояла прямо в его чистеньком доме и угрожала не просто неприятностями, а скандалом и жалобой прямому начальству: угрожала написать в консисторию. Думал пастор медленно. А у меня и так гудели от усталости ноги, так что я нетерпеливо кашлянула, и старикашка вздрогнул …"

"-- Что ж, дитя мое, если намерения твои тверды, то я поговорю со старостой Кловисом и попытаюсь объяснить ему твое нежелание. Но и ты обещай подумать над словами моими, – он многозначительно поднял пальчик и погрозил мне, дополняя: – Строптивых Господь не больно-то жалует, девица. А все мы в руце Божией. Помни об этом! Ступай, поперечница, – с тяжелым вздохом завершил он свою речь.

Я плутала между домов, ища дорог к своему, и морщилась от омерзения: мне казалось, что я подержала в руках склизкую сопливую улитку.

* * *Еще во дворе я услышала дикие вопли Джейд, и у меня оборвалось сердце: показалось, что там произошло что-то страшное. В дом я влетела, оставив дверь нараспашку, и увидела раздраженного Ирвина, который силком усаживал малявку на горшок. Та недовольно вырывалась и истошно вопила, сжимая кулачки и уже покраснев от гнева и обиды.

Поняв, что все живы-здоровы, просто чуть не поладили, я просто рухнула у стола на табуретку: у меня внезапно кончились вообще все силы.

-- Тю, шальная! Дверь-то прикрывать надо, – привычно заворчал Ирвин и, оставив малышку, пошел к порогу. – Элька, а чегой-та корзина посередь двора валяется? Зачем добро бросила?!

-- Принеси, пожалуйста… – устало просипела я.

У меня гудели ноги, во рту пересохло, а сердце от испуга все еще бухало так, что дыхание прерывалось. Я думала о том, что невозможно, совершенно невозможно бросать одного маленького ребенка на другого! Что такое шесть лет?

Конечно, этот мальчик рос не в самых тепличных условиях и умеет многое из того, о чем его сверстники в моем мире даже представления не имеют. Но он все равно еще ребенок, и доверять ему Джейд – безумие.