Забыть нельзя вспомнить

Она тихо стонет, окончательно лишая его тормозов… Руки жадно скользят по пылающей коже, колючие поцелуи жалят…

Это не было романтично и красиво, как в женских романах — это был необузданный порыв быть ближе, чувствовать её в себе, вобрать без остатка. Яростно, несдержанно, остервенело. Как будто в последний раз, словно другого шанса уже не будет…

Ливень колотил по стёклам, заглушая его хриплое дыхание и её едва слышные всхлипы и стоны.

Сегодня они снова прошли Рубикон, как и тогда — девятнадцать лет назад. Вместе.

Часть 85

* * *Ку — ка — ре — ку-у-у!

Ян приоткрыл глаза, щурясь от яркого света. В незашторенное окно ломилось искрящееся солнце, оповещая мир, что пришел новый день. Хвала небесам — светопреставление закончилось, апокалипсиса не произошло, все выжили. Ура!

Тесно прижавшись, рядом сопела Яна, по-хозяйски закинув ногу на его бедро. Зажмурилась, и после осторожно приоткрыла глаза:

— Это что — крик петуха?

— Похоже на то. Наверное, рядом чья-то ферма.

Помимо солнца комнату освещала включенная лампочка. Видимо, когда они уснули, дали свет…

Когда они уснули…

Ян не помнил, как провалился в забытьё. Эта ночь была полна сумбура и сумасшедших открытий. Эта близость… это была не просто близость, это было что-то особенное, не поддающееся определению.

Он никогда не хвалился победами на любовном фронте, предпочитая отмалчиваться, когда где-нибудь в сауне его друзья распивали дорогой коньяк и перечисляли многочисленных любовниц и позы, в которых имели своих шлюх.

Секс — это так же естественно, как ходить, улыбаться, жить. Люди же не гордятся тем, сколько выпили вчера литров воды или сколько поглотили кислорода.

Секс не был для него чем-то особенным, о чём стоит слагать легенды и оставлять на память зарубки на теле, чтобы потом при случае пересчитать.

Его любили женщины, их у него было много, и каждая пыталась вылезти из кожи вон, показывая, насколько она изумительна в постели, какая она опытная горячая штучка. С кем-то ему было хорошо, с кем-то очень хорошо, но только лишь с Яной он испытал столь яркую палитру эмоций, — когда душа, голова, сердце и тело работают в тандеме, когда хочется отдавать, нежели брать.

Она не пыталась произвести на него впечатление — не выгибалась в заученных позах дикой кошечки и не издавала отрепетированные стоны. Она была собой, настоящей. Она шептала его имя как никто, отдаваясь с неподдельной искренностью и трогательной нежностью. Нежность — это было именно то, что он испытал, проснувшись с ней утром. Хотелось обнять её, спрятать ото всех и никогда никуда не отпускать.

Она села на край кровати и, отвернувшись, закуталась в саван из простыни.

— Кажется, дождь закончился… — тихо проговорила она, и Ян не смог сдержать улыбку.