Хозяйка Северных гор

Я начала немного паниковать, что говорить? Есть какая-то формула?

Леди Ярон отвлеклась на разговор с капитаном Сэлом, потому что сидевший почти напротив нас барон Шрус начал подозрительно посматривать на то, как мы шепчемся.

Я немного нервничала, вспоминая, что отец Давид весьма стар, сможет ли он доковылять сюда в трапезный зал. Хорошо ещё, что этот зал расположен на первом этаже. Вспомнила, как отец Давид произнёс, что он «крепче, чем кажется».

Я ещё раз спросила леди Ярон:

— Вы уверены, что не надо послать кого-то из нашей охраны, помочь. Вдруг с Мэри что-то случилось.

Наконец, как раз когда я уже начала переживать по-настоящему, в зал вошёл отец Давид и прямиком двинулся ко мне.

Когда он уже подошёл довольно близко, я встала и склонилась над его рукой. Снова подумав о том, что надо бы помыть старика.

Неожиданно сильным голосом, который не вязался с его дряхлой внешностью, отец Давид произнёс:

— Ты звала, я пришёл, дочь моя

Я заметила, что эрл недовольно скривился, а лицо барона Шруса практически перекосило. Он ещё что-то жевал, создалось впечатление, что ему вдруг резко стало невкусно.

Отец Давид обвёл глазами присутствующих и произнёс:

— Моя духовная дочь, Маргарета, просила меня передать богу её обет. Но она решила дать обет не только перед богом, но и перед людьми. Поэтому я сегодня здесь.

—Говори, дочь моя, — закончил «свою часть» отец Давид

Я повернулась к сидящим за столами и поклонилась в пояс.

— Люди добрые, вы все знаете, что ни я, ни мой супруг, ни его люди, не избегали трудностей и опасностей. И мой муж умер, как герой, и он достоин памяти. И поэтому я, Маргарита Бедфорт даю обет перед богом и перед людьми, чтить память мужа своего, не помышляя ни мыслью, ни словом, ни делом о том, чтобы впустить в свою жизнь другого мужа, ровно три года, начиная с этого дня.

Акустика в зале была великолепная и мой голос звенел, отражаясь от высоких потолков. Многие даже встали из-за столов, все смотрели на меня.

Отец Давид тоже не подвёл.

— Встань на колени, дочь моя, — произнёс он и достал откуда-то деревянное распятие, — бог услышал твой обет, люди услышали твой обет.

Обернулся и громко спросил:

— Вы услышали?

И словно по команде вверх к потолку раздалось дружное: — Мы услышали.

После этого мне поднесли это распятие, которое я вынуждена была поцеловать, с ужасом думая, где старик его носил, насколько грязными руками трогал, и сможет ли юный организм леди Маргарет побороть эти бактерии.

— Можешь встать дочь моя, — наконец сказал отец Давид.

Я поднялась с колен и поняла, что теперь надо что-то сказать, поэтому как барон загнан в угол, эрл, поставлен в неловкое положение.