Закон - тайга

Тимку он знал много лет. Проверял не раз. Ничем особо не выделялся фартовый.

— Хлещи чай, Филин, совсем остыл, — напомнили кенты.

Бугор хлебнул из кружки протяжно, с хлипом, со смаком,

как только он пил чай. Тимка подал ему печенье. Филин глаза вылупил. Не понял.

Это он должен делать, обязанник! Но Тимка будто не заметил:

— Харчись, бугор!

«Может, перед кентами выпендривается?» — подумал Филин. Но бригадир как ни в чем не бывало разговаривал с фартовыми, ни словом, ни намеком не задевая бугра.

— Послушай, Бугай, завтра ты похиляешь в тайгу с дробовиком. А лучше карабин возьми. Не нравятся мне твои наделы. Три берлоги… И все у тебя. Да и рысе^ многовато. Этих на капкан не возьмешь. Бери карабин, — повторил Тимка.

— Дней через пять, если не раздумаешь, возьму. А пока — рановато.

— До конца сезона. Потом вернешь, — предупредил Тимка.

— А мне бабу, двухстволку дай. Сегодня следы рогатого видел у себя. Он, паскуда, капкан разрядил, — попросил Скоморохг

— Возьми. Только запыжить надо гильзы.

— А что, если на медведей капканы поставить? — предложил Кот.

— Мы из тайги уберемся раньше, чем они из берлог вылезут.

Филин ничего не просил. И едва мужики пошли прогревать шалаши, подсел к Тимке.

— Потрехать надо, — предложил тихо.

— Валяй.

— С глазу на глаз.

— Похиляли, — указал Тимка на шалаш и прихватил остатки углей.

Бугор влез в шалаш, больно ударился головой о ящики с харчами. Чертыхнулся.

— Скинь ходули за хазой. У меня не камера. Сам управляюсь, — заворчал Тимка.

Филин стянул сапоги. Лег на перину из еловых бород и сухой травы. Наслаждался теплом, идущим от углей.

Тимка завесил вход, заложил его ветками. Зажег жировик. Сел, сгорбившись, ждал.

— Что с меня приходится, ботни, — предложил Филин.

— Отмазаться вздумал, кент? И что предложишь? — повернулся Тимка.

— Теперь не продешевишь. Твоя взяла. Припутал меня за самые жабры, — усмехнулся Филин.

— Я тебя не брал на примус. Сам навязался, прихилял. Чего скалишься теперь? Иль отлегло от жопы? — вспылил Тимофей.

— Не духарись. Все помню. Потому и нарисовался. Башлей, как знаешь, нет ни хрена. Но мешок пушняка я притырил от легавых. Бери. Там хороший навар. Соболи, куницы, норки. Не сдавай. Слиняешь — будет грев. На черный день сгодится. Не станешь же в Трудовом канать в отколе. А про этот пушняк — только ты да я. Больше никто не знает.

— Не маловато? — повернулся Тимофей."

"— Да где ж больше возьму? Все мое в том сидоре. Больше нычки нет. Если брешу — век свободы не видать.

— Ты все? Иль еще что имеешь вякнуть? — прищурился Тимофей.

— Как на духу, все выложил. Но почему ты со мной, как с сявкой, ботаешь? — запоздало обиделся бугор.

— Знаю, случись сегодняшнее со мной, ты и пальцем не пошевелил бы выручить. Наоборот, подтолкнул бы в запретку.