Закон - тайга

Может, ож- мурились паскуды? Нам их бугру в любом виде доставить надо, иначе — самим крышка!

— Рожу я их вам, что ли? Какая собака в такую лють выживет?

— Фартовые! Их ни один хрен не возьмет! Отсидятся в сугробе, а чуть пурга отпустит, вылезут на свет Божий, — сказал ростовский вор.

— Туды их мать! — упал, споткнувшись о корягу, не увиденную в снегу, одессит.

— Завязывай, кенты! Ни хрена не нашмонаем, сами загнемся, — не выдержал медвежатник.

— А где Глобус? Куда слинял? — оглядывался Вырви Глаз, ища лысого вора, первого советчика бугра.

— Да хрен его знает…

Через минуту из снежного месива показался Глобус.

Его дождались, подрали глотки, чтоб не отставал. И побрели дальше, разгребая каждый сугроб, вглядываясь в деревья, заглядывая под коряги.

Но ни одного признака жизни, ни намека на дыхание: все замерло, пережидая ненастье.

Фартовые вымотались и решили передохнуть на маленькой таежной поляне, где ветер был тише и пурга не вырывала душу из глоток.

Никита примостился под юбкой елки, где ни снег, ни ветер не доставали его.

Фартовые расположились поблизости. Недолгий перекур, как он оказался необходим! Ноги — пудовые гири, не могли без отдыха двигаться дальше.

— Ты хоть одного в мурло знаешь, кого дыбаем? — спросил Глобуса медвежатник.

— Одного. Сову. С ним, паскудой, ходку тянули в Усть- Камчатске. Гнусная гнида. Вонючая. На подлянку гожий. Его если всерьез прижать, заложит любого.

— А чё дышать оставили? — изумился медвежатник.

— Шары не выпадало. А в открытую никому неохота за говно в ходку, прибавку к сроку получать.

— Он хоть какой из себя, этот Сова? — спросил одессит.

— Маломерный. Мне по пояс, ну, может, чуть больше будет. Зенки навыкате, как у совы, за что и кликуха соответствен-, ная. Чифирил, гад, с пеленок. Оттого буркалы такие.

— Я одного такого знал. За чифир кентов заложил. Расписали его в Сеймчане, — крутнул головой ростовчанин.

— А ты Пескаря помнишь? — спросил Вырви Глаз у Глобуса.

Тот залился икающим смехом и, едва остановив себя, рассказал фартовым:"

"— Вот это был кент! Коль жив, дай Бог ему удачи в делах! Коль помер — земля пухом! Пескарь — настоящий ворюга! Зверь — не фартовый. Он за кентов своей шкуры не жалел. А уж сколько мусоров извел — без счету! Помотал на кулаки нервы.

— А помнишь, как он следователя из области до усрачки довел? — встрял Вырви Глаз и продолжил: — Замели в зону фартовых. Вместе с ними — Пескаря. И решил фраер, начальник зоны, фартовых на пахоту, на разгрузку леса кинуть. Мы его — через кентель. Всю биографию протрехали в мурло. А он, козел, из тертых фраеров. В шизо всех определил. На хлеб и воду. Мы голодуху объявили. Через неделю нас вынесли, и на третий день — опять на пахоту. Тогда Пескарь вздумал проучить падлу. И собственных яиц не пожалел.