Запоздалая свадьба

Энтони чувствовал, как набухает и болит фонарь под глазом, как ноют все ребра. Наверное, к утру он покроется синяками! Оставалось утешать себя сознанием, что и Доминик не вышел целым из схватки.

— Миссис Лейк — исключительно энергичная и сильная духом женщина, — немного погодя изрек Доминик.

Энтони едва не рассмеялся, но тут же сморщился: ранка на губе открылась, и снова потекла кровь.

— Представь, ты почти слово в слово повторяешь Тобиаса. Только обычно он выражается гораздо более пространно.

Он вынул пропитанный спиртом платок, полученный от миссис Лейк, и прижал к уголку рта.

У Доминика был такой же. Миссис Лейк настояла, чтобы запуганный швейцар принес каждому по платку, прежде чем молодые люди отправились на ночное дежурство.

Вскоре Энтони услышал шорох бумаги: это Доминик разворачивал сверток с мясными пирогами, полученными миссис Лейк от того же швейцара.

— Она несколько властная по характеру, — добавил Доминик, — но я рад, что миссис Лейк подумала о пирогах. Кстати, хочешь один?

Энтони сообразил, что ужасно проголодался.

— Конечно.

Доминик вручил ему пирог и взял один себе.

Несколько минут они дружно жевали.

Доминик отряхнул с ладоней крошки.

— Какой он был?

Энтони понял, о ком он.

— Я почти ничего не помню. Он отправился на тот свет, когда мне было восемь. Мать умерла с полгода спустя. Несколько месяцев мы с Энн жили у родственников.

— Но должно же у тебя остаться что-то в памяти, — рассерженно бросил Доминик. Похоже, он снова разозлился. — Ты был с ним целых восемь лет!

— Отца почти никогда не бывало дома, — пожал плечами Энтони. — Мы жили в деревне, а он почти все время проводил в Лондоне.

Предпочитал игорные дома семейной жизни. — Он немного помедлил, прежде чем добавить:

— У Энн был его миниатюрный портрет, который она оставила мне.

— Опиши его.

— Завтра я покажу тебе миниатюру. Он очень похож…

— На кого?

— На нас. То же сложение. Те же глаза. Тот же нос.

— Он был вспыльчив? Смешлив? Умен?

— Очевидно, не настолько умен, чтобы избежать дурацкой ссоры из-за карточной взятки. Что же до остального… думаю, женщины находили его очаровательным.

До Энтони донесся тяжелый вздох.

— Да, пожалуй, ты прав.

— Помню, как мать частенько плакала из-за него, а потом он потерял все, включая наш дом, в той, последней игре.

— И это все? Все, что ты можешь сказать?

Энтони почувствовал, что вновь теряет терпение.

— Хочешь знать, что наиболее живо отпечаталось в моей памяти? Тот человек, который вырастил меня. Помню, как Тобиас учил меня играть в шахматы. Как нанял наставника, чтобы мне не пришлось уезжать в школу после смерти Энн. Как подарил мне первую бритву и показал, как ею пользоваться.