Запрещенные слова. Том первый

Сегодня — о другом. О том, что нужно, наконец, расставить все точки над «i». Не с Сашкой.

Вечером я паркую «Медузу» у родительского дома. Отец уже неделю в санатории за городом. Я сама нашла это место, сама договорилась, сама его туда отвезла. Подальше от эпицентра взрыва, от слез матери, от истерик Лили. Ему нужен покой. А мне — уверенность, что с ним все будет в порядке, пока я разгребаю завалы, оставленные моей инфантильной, безответственной сестрой.

В квартире пахнет жареной картошкой и аптекой. Наверное, мать как всегда хлещет валерьянку. Лиля и мои племянники теперь живут здесь. Я больше не снимаю для них квартиру. Этот аттракцион невиданной щедрости закончился. Навсегда. Сама мысль о том, чтобы продолжать оплачивать комфорт человека, который систематически разрушает не только свою, но и мою жизнь, теперь кажется дикой и абсурдной."

"Я заранее попросила их обеих быть дома. Сказала, что у меня серьезный разговор. Судя по напряженной тишине, которая встречает меня в прихожей, они поняли, что это не просто очередная моя попытка «прочитать нудную мораль».

Они сидят на кухне. Мать — прямая, как струна, с поджатыми губами и знакомым выражением вселенской обиды на лице. Словно это я, а не Лиля, поставила всю семью на уши. Лиля — ссутулившаяся, с красными от слез глазами, но в них уже нет того первобытного страха, который был там еще несколько недель назад — сейчас там только глухая, упрямая злость. На меня. На весь мир. На всех, кроме себя.

Детей, слава богу, нет — наверное, во дворе, еще не очень поздно и в это время на площадке всегда полно малышни и родителей.

Я не раздеваюсь. Просто ставлю на стол сумку, достаю из нее толстую папку с документами и банковскую упаковку с деньгами. Здесь только небольшая часть денег Саши. Ровно столько, сколько нужно, чтобы закрыть самые срочные, самые горящие долги. Чтобы от Лили, наконец, отцепились коллекторы и судебные приставы. Звук, с которым пачка денег ударяется о клеенку, кажется оглушительным в этой вязкой тишине.

— Это, — я толкаю деньги по столу в сторону Лили, — на погашение первоочередных задолженностей. Здесь все расписано, — киваю на папку. — Куда, сколько и в какие сроки. Адвокат подготовил все бумаги. Тебе нужно будет только поехать и подписать.

Лиля смотрит на деньги, потом на меня. В ее глазах вспыхивает что-то похожее на надежду. Или облегчение. Не знаю.

— А остальное? — спрашивает она, и в ее голосе нет ни капли благодарности. Только требование. Как будто я ей должна. Как будто это моя обязанность — разгребать ее дерьмо.

— А остальное, Лиля, — я сажусь напротив, складываю руки на столе, и чувствую, как внутри что-то каменеет, превращаясь в холодный, твердый гранит, — ты будешь отдавать сама.

Мать ахает. Лиля вскидывает на меня возмущенный взгляд.