Запрещенные слова. Том первый

В безупречном белом брючном костюме, который подчеркивает ее точеную фигуру. Длинные платиновые волосы уложены в гладкую, строгую прическу. Минимум макияжа, который только подчеркивает ее природную, ослепительную красоту. Огромные голубые глаза смотрят на зал уверенно и даже немножко властно.

Не знаю, что случилось с той напыщенной красоткой, о которой так яростно сплетничали «насекомые» с форума «Багиня», но сейчас на ее месте просто идеальная иллюстрация на тему женского успешного успеха. Она из мира Форвардов, Резников, генпрокуроров и политиков высших эшелонов власти. Эта «Алина Вольская» совершенно точно не тусуется в ночных клубах до потери пульса и не вываливается оттуда вусмерть пьяная и с безобразно размазанной по всему лицу помадой.

Она начинает говорить. У нее низкий, грудной голос, почему-то с легким французским акцентом — в определенных словах буква «р» характерно вибрирует, и мне с дикой завистью кажется, что она точно делает это не специально. Вольская говорит об экологии, об инвестициях, о будущем планеты. Она умная, обаятельная, убедительная.

Зал слушает ее, затаив дыхание.

А я смотрю на Славу.

Сначала он вообще никак на нее не реагирует.

Только на секунду, услышав знакомую фамилию, бросает взгляд на фигур в белом у микрофона, потом отворачивается, без намека на интерес или грусть, или что-то еще.

Но я даже не успеваю с облегчением выдохнуть, потому что он снова на нее смотрит.

На этот раз — медленно, очень медленно, как в кинематографическом эффекте, возвращается к ней взглядом. Как будто только теперь осознает, что это действительно она. Его выражение лица меняется. Ледяная маска исчезает, уступая место чему-то очень живому. Чему-то сложному и болезненному, но живому.

В какой-то момент своей речи — Алина не стесняется до конца использовать свой звездный час и говорит много, гораздо больше, чем обычно допускается по регламенту — она поворачивается к сидящим на сцене. Отсюда мне никак не увидеть, на кого именно направлен ее взгляд, но догадаться не сложно. Я вижу, что Слава тоже на нее смотрит. Не моргая, пристально, только хмурится. Выглядит… точно н разочарованным. Не как мужчина, который наткнулся на свою «бывшую» катастрофу, которую точно больше никогда не хотел бы видеть.

Между ними чувствуется целая история.

Это так очевидно, что даже Амина шепчет что-то вроде: «А они знакомы что ли?»"

"Мне приходится врубить свою любимую считалочку о том, что я — профи, что я поставила крест на служебных романах… Что «нас» никогда по-настоящему и не было, и ревновать, надумывать, что все могло быть иначе — это вершина глупости. Даже, возможно, большая, чем мой безрассудный роман с Резником.

Официальная часть, наконец, заканчивается. Зал взрывается новой волной аплодисментов.