Запрещенные слова. Том первый

Впивается пальцами в тазовую косточку, растирает ладонью и это почему-то настолько остро приятно, что я начинаю мотать головой как безумная, упрашивая, кажется, только одними губами: не надо, пожалуйста… не надо…

Он перехватывает мою подбородок, зажимает и фиксирует между большим и указательным пальцами.

Властно дергает вверх до отказа, заставляя смотреть прямо на него.

Серебряные глаза прищуриваются, опаляют чем-то токсичным.

Они похожи на ртуть.

Я почти чувствую, как моя кровь подхватывает этот яд и стремительно накачивает им сердце. Цепляюсь руками в его запястье, но так до конца и не понимаю, зачем. Чтобы оторваться? Чтобы не упасть, потому что асфальт под ногами стремительно превращается в зыбучий песок?

— Мокрая, Би? — спрашивают его идеальные с пирсингом губы.

— Что? — Я понимаю его вопрос, но не понимаю, почему он звучит так быстро.

— Потекла? — чуть жестче, изгибая рот в ухмылке.

— Отвали, — все-таки пытаюсь сбросить с себя хотя бы ту его руку, которая держим меня за лицо.

Но вместо этого Дубровский только чуть сильнее надавливает мне на щеки и когда я рефлекторно приоткрываю губы — накрывает их своим ртом.

Не целует — просто надавливает, втравливает в меня свое дыхание.

Он на вкус солоноватый и с кислинкой.

Минералка с лаймом, да?

А потом в мой рот проскальзывает язык.

Абсолютно наглый.

Горячий кончик смело бежит по краешку зубов, толкается внутрь.

Пальцы надавливают на щеки сильнее, я шире открываю рот… и стону.

Твою мать, у него что — штанга в языке?!

Я чувствую тяжелый железный шарик, который Дубровский катает по моему языку.

Офигеть…

Нахальная рука на моем бедре требовательно забирает платье вверх.

До разреза.

Ныряет в него, сразу между ног.

Я пытаюсь их сдвинуть, дергаюсь, как девственница, которую впервые изучает мужская рука.

Язык Дубровского вылизывает мой рот настойчивее."

"Пальцы трогают между ног.

Я хнычу и вытягиваюсь на носочки.

— Блядь, ёбаные колготки, — ругается мне в губы Слава. С досады прикусывает мою нижнюю губу, отстраняется. — Би, ключи давай, или я тебя разложу прямо на капоте «Медузы». И в общем, похую — меня такой вариант тоже устроит. А тебя?

Я достаю ключи из кармана пальто.

Блин, как куколка — послушно делаю, что он говорит.

Голова так сильно кружится.

— Где у тебя еще пирсинг? — спрашиваю шепотом, пока он ставит машину на сигнализацию и за руку заводит в подъезд.

— Попробуешь угадать? — вопросом на вопрос, не поворачивая головы.

— У меня язык не повернется такое… вслух…

Заходим внутрь, до лифта.

Дубровский бьет кулаком по кнопке, берет мое лицо в захват ладонями, дразнит губы кончиком языка. У него там реально штанга.

— В члене пирсинга нет, Би, не дрожи, — хрипло смеется. — В мошонке тоже.

Я застываю, пытаясь угадать, где в таком случае.