Запрет на тебя

– Но вам, двоим, владеть этой информацией и различать вовсе не обязательно.

Почему никто, кроме Шатохина, не вызывает у меня никаких особых эмоций? Почему только с Даней захватывает такая буря, что каждый раз кажется, пережить ее нереально? Почему не удается хотя бы для профилактики временно на кого-нибудь переключиться?

Даже во время матча смотреть могла только на Шатохина. Какой же он потрясающий в этой суровой и жесткой стихии под названием баскетбол… Горючий тестостерон. Бешеный ураган. Чистый секс! Так и хотелось выскочить к нему на площадку. Броситься в этот безумный шторм.

Боже…

Вспоминаю это, ловлю взгляд Шатохина и понимаю, что теряю терпение. Даня общается в одной компании, я – в другой, но смотрим ведь исключительно друг на друга.

И зачем этот маринад? Почему я сразу с ним не ушла?

Блин, наверное, потому что я прекрасно понимаю, что будет, когда мы окажемся наедине. На жажду близости именно со мной я его вроде как подсадила. Пора вводить какое-то общение. А как это сделать? Я тяну время? Пытаюсь что-то придумать.

– А ты крутая, – толкает стоящий рядом парень, пододвигаясь настолько, чтобы встать прямо передо мной, загородив при этом весь обзор. Машинально вскидываю на него взгляд. – Нравишься.

– Вот это счастье, – отражаю с оскорбительной снисходительностью.

– Ну, так что? Станцуешь для меня? Ну там… Один танец, который погорячее. Без драмы.

– Не слишком много чести, для тебя лично танцевать? Чем заслужил?

– А должен заслужить?

– Ровякин, – одергивает качка кто-то со стороны. Когда тот реагирует, озвучивает сведения, которые меня обычно приводит в бешенство: – Сестра Чары, в курсе, да? Не дури.

Обычно, но не сейчас. В этот миг только в плюс.

Ровякин возвращает взгляд на меня. Прищуриваясь, разглядывает.

– Ты выросла, что ли?

– Во дурак… – ржет информатор. Однако довольно быстро этот смех перекрывает восклицание: – О, Тоха! Хайс, мужик!

Даня застывает сбоку от нас. И выглядит он… Он выглядит разъяренным.

– Не знаю, кто ты, на хрен, блядь, такой, но советую тебе отвалить от нее. И никогда больше, мать твою, не приближаться.

Агрессия, что сочится в его голосе, поражает даже меня. А парни и вовсе теряются.

– Твоя? – выдыхает один из них.

Я дышать прекращаю. В ожидании ответа мысленно огораживаю сердце со всех сторон защитными барьерами.

– Сестра моего друга.

Разочарование разливается за моими ребрами подобно кислоте.