Лапочка для Демона

Выхожу уже ближе к дому.

Иду широким шагом по тихим улочкам, лисенка своего несу над землей. Ее мутит, она стонет и жалобно что-то шепчет.

Телефон звонит. «Друг» Митроха меня потерял. Ну-ну, сейчас посмотрим, какой ты друг.

— Демон, ты что, нахуй, творишь?! Кричит в трубку Митроха. Я, блядь, с тобой общаться не буду, тебя ни в одно приличное заведение брать нельзя.

— Бля, какое горе! Митроха меня с собой не возьмет, погоди сопли вытру, ехидно отвечаю ему. Сука, я так и думал, что крысить будет.

— Смехуечки тебе? Ты влетел, Демон! Так влетел, что я, пиздец, тебя больше не знаю. Эта шалава.

— За «шалаву», верхние передние на пол.

— … она хозяевам клуба должна. Слышал о Равиле Горце?

— Ебать! Все горцы должны жить в горах! ржу уже откровенно.

— Ебанат! Равиль серьезный чел, он хозяев клуба за эту блядь на счетчик поставил.

— … за «блядь» нижние передние на пол.

— … теперь будешь вместе с ней отрабатывать. Я так и знал, что, уебище компьютерное, доиграешься однажды.

— Друг, ласково ехидничаю я. Ты что звонишь, дорогой?

— Предупредить, что я в такие игры не играю. Либо бабу возвращай немедленно.

— Либо что? скалюсь я. Ах ты, сука ссыкушная, ты мое имя им сказал?

— А что мне оставалось? уже визжит он на истерике, они нас по камерам пропалили! Теперь проблемы у меня! И у тебя, сука, тоже!

— Ты, главное, жопу потом смажь, стукачок, чтоб в следующий раз легче шло.

Обрываю звонок.

Смотрю на уснувшую прямо во время моего разговора Лисичку.

Маленькая такая, тонет в моем пиджаке. Волосы рыжей волной.

Уже не злость и не похоть руководит мной, когда аккуратно трогаю ее губы, веду пальцами по тонкой коже шейки.

Нет.

Нежность.

Как же так, Лапочка? Как ты так умудрилась?

И как я так вовремя?

Даже думать не хочу, что бы с тобой было, не притащи меня Митроха в этот клубешник. Уже за одно. Это я ему, пожалуй, прощу стукачество. В конце концов, он всегда был крысой и ссыклом.

Адрес мой просто так не добудешь, родственников трогать проблем не оберешься, даже такие горцы, как Равиль, Это понимают.

Тем более, что и трогать некого.

Мать после приема в Европу улетает, уже, наверно, в аэропорту.

А дядя… Посмотрел бы я на того, кто попробует на него наехать. Может, даже на кладбище пришел, землицу на могилку кинуть.

Так что проблемы, которые я сейчас нажил, вытаскивая Лапочку из притона только мои. Уже даже не ее.

Мои теперь.

Ладно, домой, Лисенка пристроить в кровать, вызвать врача к ней.

А потом уже выяснять глубину жопы, в которую она меня затащила.

5. Внезапные родственные связи"

"Те, кто первый раз слышат мое отчество, очень удивляются. Не могут сдержать лицо, поднимают брови. Самые деликатные еще и вопросы задают. Почему Ольгович? Отца звали Ольга? Обычно сразу после этого деликатные огребают и учатся проявлять свое удивление более корректно.