Лапочка для Демона

Наверно, я в этот момент на маньяка похож… Взгляда не оторвать от гладкой кожи… Мысль о сумасшествии приходит, стучится о пустые стенки черепа, И сваливает, оставляя после себя пьяную пустоту.

Я остаюсь наедине со своим безумием и голодом.

Наклоняюсь, нюхаю ее, как зверюга дикий, монстр… Сука.

Нельзя быть такой! Нельзя так пахнуть! Нельзя так выглядеть!

В природе таких не должно быть! Потому что отбор, блять, естественный во всей красе срабатывает!

Она же беззащитная! И провоцирует, чтоб сожрать. Без остатка. Себе забрать, не выпускать из рук ни при каких условиях!

Накрываю гладкий лобок пальцами и мягко ниже… Охреневая от нежности кожи, от податливости.

Я хочу туда же, за пальцами. Только теперь губами. Попробовать на вкус ее наконец-то.

А если хочу, кто мне помешает?"

"Нагибаюсь, прикасаюсь… И все! Больше ничего не помню, не соображаю, скольжу губами, сходя с ума от ощущений, небывалых, новых для меня! Неосознанно сильнее стискиваю ладонями тонкие бедра, раздвигая, давая себе возможность скользнуть пониже еще… Туда, в самую сладкую мякоть.

И тут она начинает дрожать, сначала мелко, а потом все сильнее, стонать, так жалобно, так тихо и безнадежно.

Словно понимает. что в ловушке, что не выберется теперь из лап зверя.

Я поднимаю голову, силой удерживая ее за бедра.

И рывком подтягиваюсь выше, опираюсь на ладонь прямо напротив лица Лисенка.

Она спит. В этом никаких сомнений. Спит и видит сон.

Судя по отчаянно бегающим под кожей век зрачкам, кошмар.

Ты права, Лисенок, ты в кошмаре сейчас.

Хочу ее успокоить, кладу ладонь на щеку, наклоняюсь опять поцеловать, аккуратно, чтоб притихла… Или проснулась уже, наконец.

А Лапочка неожиданно тихо стонет:

— Нет, нет, не надо, пожалуйста… Пожалуйста.

И я смотрю, в диком шоке, как из-под закрытых век льются слезы.

Осознание накатывает лавиной снега или, скажем, мощным пропущенным ударом партнера по спаррингу.

То есть, до озноба и ступора.

Медленно, опираясь на сжатые добела кулаки, скольжу вниз, ниже, еще ниже… С кровати, нахер!

Встаю над ней, голой, красивой. С разметавшимися по подушке огненными волосами, с кулачками, сжимающими в горсти простынь, напряженной, испуганной.

Одинокой и уязвимой.

Беззащитной.

Слабой.

И каким же скотом надо быть, чтобы.

Отворачиваюсь, не глядя, нащупываю одеяло и укрываю.

Тут самое главное, не сплоховать. Не посмотреть на нее.

Потому что в голове острое осознание своего безумия. А вот в теле.

Сука, такого стояка у меня даже в подростковом возрасте не было, когда хотелось трахать все, что не одного с тобой пола.

Не думал, что слабость и беззащитность меня так заводит.

Это же… Это просто финиш. Шок.

Шатаясь, выползаю из спальни.