Жаркий Август. Книга вторая

Василиса нахмурилась, прикрыв глаза, потерла переносицу, и устало произнесла:

— Тимур, не надо никуда ехать, чтобы мне угодить. Это все глупости. Просто мимолетный порыв, нелепость которого я сама уже поняла. Так что не стоит. Занимайся спокойно своими делами и все. Я найду, чем себя занять.

— Да? А я и не собирался тебе угождать, — ухмыльнулся он.

— Тогда зачем все это?

— Я хочу прокатиться. С тобой. Просто почувствовать дорогу. Увидеть вечерние звезды. И еще плюшек хочу, тех самых, что мы с тобой однажды покупали. И молчать мне уже надоело. Все, что нужно и ненужно, обдумал. И ждать освобождения, каждую минуту поглядывая на часы, надоело. А еще, мне тебя не хватало все это время, несмотря на то, что сам отталкивал, отворачивался. Поэтому даже если ты откажешься, я все равно вытащу тебя гулять и не дам спрятаться в комнате до тех пор, пока ты не соизволишь сменить гнев на милость, и не простишь моего свинского поведения.

Василиса удивленно смотрела на него, почти не дыша, только хлопая длинными темными ресницами, а он с замиранием сердца наблюдал за тем, как в глубине широко распахнутых глаз зарождается улыбка. Та самая, которой так не хватало.

— Тимур, — наконец произнесла участливым шепотом, — ты заболел, да? Все совсем плохо, и ты напоследок решил стать на путь исправления?

— Нет, — рассмеялся он, — наоборот, все хорошо. Я наконец-таки смог придти в себя.

Васька наконец перестала сдерживать себя и широко улыбнулась.

— Я очень рада.

От теплого голоса стало легче дышать и мурашки по рукам побежали.

— Я прощен?

— Пока не знаю, — вздернула аккуратный носик, — посмотрим, как вечерняя поездка пройдет.

— Договорились.

Отставив в сторону все шутки, Василиса посмотрела на него так, будто в душу заглядывала и тихо произнесла, чуть заметно, практически невесомо прикоснувшись к его руке:

— С возвращением.

— Спасибо, — сам того не ожидая, перехватил тонкую ладонь, и сжал чуть сильнее чем при простой благодарности, а потом отпустил, чувствуя как ее тепло пробирается внутрь под кожу, и там, где прикасался к ней, начало покалывать."

"Удивившись такой реакции, торопливо поднялся на ноги и, бросив растерянное ""До вечера"", вышел из комнаты.

Ладонь все так же покалывало в память о мимолетном прикосновении, а сердце раскатисто бухало в груди.

Глава 15

Когда Тимур вышел из комнаты, я сидела как неживая кукла, глядя ему вслед и прижимая руку к груди.

Словами невозможно описать, что творилось в тот момент у меня внутри.

Я не могла поверить, что он сам пришел ко мне и сказал все это.

Это его признание о том, что хочет со мной вечером поехать, что ему не хватало меня… Оно значило гораздо больше, чем я могла себе признаться, заставляя сердце безумно колотиться в груди.