Жаркий Август. Книга вторая

Если бы ему было плевать, он просто был бы благодарен тебе издалека, при этом стараясь забыть как страшный сон. А он здесь и готов исправлять свои ошибки. Дай шанс вашим отношениям, Вась, чтобы потом не жалеть. Чтобы в старости не сидеть на лавке и не говорить ""я была очень гордой вместо того, чтобы быть просто счастливой"".

— Думаешь, он может сделать меня счастливой?

— Думаешь, это может сделать кто-то другой? — ответил вопросом на вопрос, — Ты же сама знаешь, что каким бы бешеным, взрывным Тимур не был, он — то, что тебе надо. Вспомни, несмотря на все сложности, ты же полюбила именно его. Не Славу, положительного во все отношениях, а этого чертова придурка. Несмотря ни на что, вам было хорошо вместе. Разве нет?

Я промолчала. Потому что перед глазами пролетела пестрая вереница наших дней. Как он попал ко мне, как я ползала по кустам, нацепляв на себя колючек, ради того, чтобы поймать этого наглого кота, загорающего на крыше. Как Тим чинил машину, как мы с ним ездили ее красить. Как он таскал меня на прогулки, не давая валяться на диване. Как грел меня, когда корсет вытягивал последние силы. Как отбивались от озабоченной Марики. Как ездили на водопады. Как он сказал, что любит.

Это все было настоящим, живым. Он делал меня живой.

Хотя он же делал и нестерпимо больно. Черт, как все сложно.

— Зачем пытаться прогнать его, если он — то что тебе нужно? Зачем искать кого-то, в надежде, что найдешь сплошные плюсы, когда полюбила, не смотря на минусы? Зачем пытаться забыть, если можно быть вместе? — задавал вопросы, на которые я не могла ответить.

— Ник, скажи, ты когда пришел к таким умным выводам, а? Когда я начала рваться за тобой? Когда подала раппорт? — поинтересовалась, горько покачав головой.

— К таким выводам я пришел давно. Еще на Ви Эйре. Уже тогда было ясно, что вы попробуете сойтись. Как и то, что у вас ни черта не выйдет.

Выжидающе смотрела на него, ожидая продолжения. Никита раздраженно повел плечами, дескать, и так все ясно, но все-таки заговорил:

— У вас и не могло ничего получиться, — убежденно произнес, потирая бровь, — о каких отношениях может идти речь, когда один из пары в цепях, пусть и весьма условных? Да, вы мирно жили, но от правды никуда не деться. Это не шутки, не мелочи от которых можно отмахнуться и забыть. Это рабство, Вась. Оно все с ног на голову переворачивает, искажает, ломает. Какой бы ты хорошей не была, все равно оставалась хозяйкой. И этим все сказано. Оно давило и на него, и на тебя. Может, вы и не замечали, или не хотели замечать, но оно было, подрывая любые отношения, любые начинания. И влияло не только на Тимура, когда он всеми силами пытался противостоять даже в мелочах, в штыки воспринимал любое поползновение на личное пространство, выпускал клыки в самых неожиданных случаях.