Лекарь Империи 2

Заодно, глядишь, и пациентку спасем его руками. И он у нас будет под присмотром. Как тебе такая идея?

Гогиберидзе сначала ошарашенно смотрел на нее, потом его лицо расплылось в довольной улыбке.

— Анна Витальевна, да вы гений! — он даже вскочил со стула. — Это же просто блестящая идея! И волки сыты, и овцы целы! Давай! Я только за! Нужно только с Шаповаловым договориться…

* * *Утро в ординаторской началось на удивление мирно. Хомяки, видимо, после вчерашнего моего предложения дружбы и последующего разноса от Шаповалова, сегодня вели себя на удивление тихо.

Даже Белочка-Борисова, вместо того чтобы метать в меня гром и молнии, только как-то неопределенно кивнула мне в ответ на мое «доброе утро» и тут же уткнулась в какую-то толстую книгу.

Прогресс, однако!

Тут в ординаторскую, как всегда, вихрем влетел сам Игорь Степанович Шаповалов.

— Всем привет, бездельники! — он окинул нас своим фирменным испепеляющим взглядом. — Сейчас буду раздавать задания на день. А то вы тут, я смотрю, совсем уже расслабились! Так, ты, Разумовский, — он ткнул в меня пальцем, — сегодня, в виде исключения, освобождаешься от «первички». Можешь радоваться.

Я удивленно приподнял бровь. Что за аттракцион невиданной щедрости?

— Твоей этой… как ее… Аракелян, — он заглянул в какую-то бумажку, — все хуже и хуже. Мы не понимаем, что с ней происходит. Страховка у нее, как ты знаешь, минимальная, так что в процедурах мы сильно ограничены. А ты у нас, как я погляжу, местный самородок-диагност. Так что давай-ка, иди и самородствуй как следует. Ты же молодец, любишь спасать безнадежных. Отправляю тебя сегодня в терапию, к Гогиберидзе. Будешь ему там прислуживать… э-э-э…. В смысле, помогать.

Не успел я и слова вставить, как тут же взорвалась Борисова. Она вскочила со своего места, и её лицо исказилось от возмущения.

— Это ещё почему⁈ — взвизгнула она, уперев руки в бока. — Почему он, адепт, идёт в терапию, а подмастерья, должны опять в «первичке» киснуть⁈ Это несправедливо!

Шаповалов медленно повернул к ней голову. Его лицо не выражало ничего, кроме ледяного спокойствия, что было гораздо страшнее крика.

— Потому что, Борисова, там нужен диагност, а не истеричка. От тебя в терапии будет столько же пользы, сколько от кактуса в операционной.

— Но я тоже хочу опыта набираться! Я имею право на нормальную практику! — не унималась она, её голос сорвался на фальцет.

— Права ты будешь качать, когда мозгов наберёшься, — отрезал он. — А пока твой удел — «первичка». Радуйся, что тебя вообще к пациентам подпускают. Тебе русским языком сказали: нужны его мозги. У тебя есть его мозги? Нет. Значит будешь сидеть в «первичке» и не отсвечивать.

— Да вы… вы просто меня не цените! — обиженно выпалила она.

— Ценю, — кивнул Шаповалов с абсолютно серьёзным видом.