Жесткий рок

Наверное, это нормально для человека, который регулярно выступает перед толпами людей. Мне этого не понять, я совершенно не публична. Мы вообще абсолютно разные.

– Антон? – слышу тихий приятный голос над своей головой.

Вскидываю ее, вижу, что рядом с нашим столом материализовалась какая-то невообразимая фея. Прямо из страны фей, не меньше. Антон встает и целует ее щеку.

– Привет, красавица, – говорит он.

Я нахожусь в шоке.

Потому что это совершенно новая, неизвестная мне доныне версия Наумова. Он словно прародитель первозданной нежности. Смотрит на нее, как на спустившуюся с неба святую.

– Почему не пришел в пятницу? – спрашивает она, бросая на меня осторожный взгляд.

Улыбаюсь в ответ сквозь ком в горле.

– Концерты. Не мог прийти, – мягко отвечает Наумов, кладя руку ей на плечо.

Проследив за ее взглядом, он вспоминает обо мне и запоздало представляет нас друг другу:

– Алёна, это Вера. Вера, это Алёна.

Рассматриваю ее, а она – меня.

Ангелоподобная блондинка неопределенного возраста. Одета соответствующе. В какое-то ангельско-монашеское платье, с которым ее длинные, натурально-белые волосы смотрятся идеально. Она зеленоглазая и белокожая. Она - красавица. Породистая и необыкновенно мягкая.

Настоящее чудо, мать его. Только белого котенка в руках не хватает."

"Мне было достаточно два раза взглянуть на нее, чтобы понять – она по уши влюблена в моего спутника.

Во мне даже нет ревности, ведь я ему никто. Если у него к этой девушке чувства, у меня здесь шансов нет, судя по тому, как преобразилось и обросло манерами его поведение.

– У тебя обалденные волосы… – улыбаясь, говорит Вера.

По инерции трогаю волосы и улыбаюсь в ответ.

– Спасибо. Хотела стать блондинкой, но что-то пошло не так… – острю я.

Она улыбается шире и становится еще более нереальной.

– Наверное, розовый все спутал, – смеется Вера.

– Я добавила его позже, – пожимаю я плечом.

– Я бы тоже хотела так «вляпаться».

– Тебе это ни к чему, – подает голос Антон, прерывая наш девчачий диалог.

– Почему это? – спрашивает Вера, состроив недовольную мордочку.

– Потому что ты - идеальная «снежинка», – отвечает он, касаясь рукой ее белых локонов.

Воображаемые мучители выливают мне за шиворот ушат холодной воды.

Вера довольно улыбается. Сквозь дрожь и боль понимаю, что для нее комплименты Наумова – привычное дело. Судя по всему, лишь таким побочным девушкам, как я, достаются маты и сомнительные намеки.

– Последний альбом такой тягу-у-учий, – вздыхает она. – Мне очень понравилось. Вы все очень здорово оформили.

– Спасибо, Снежинка, – улыбается Антон.

Пф-ф-ф… меня сейчас стошнит.

Встаю и объявляю, закидывая сумку на плечо:

– Пойду припудрю носик.

Вера улыбается, Антон кивает, возвращая ей свое внимание.