Жесткий рок

Кончай… – бормочет он.

Его голос слегка хрипит, отчего в мою кровь поступает новая порция эндорфинов. Я подчиняюсь. Чувствую прилив тепла и вонзаю ногти в его спину. Мышцы внутри меня сокращаются, и меня трясет. Ощущения пробирают до костей, и я начинаю кричать.

Антон резко выходит из меня и переворачивает на живот. Я не в состоянии сопротивляться, меня все еще не отпускает. Он дергает мои бедра на себя и входит сзади, хватая одной рукой мою косу.

– Это тебе за последнюю фотку… – хрипит он, после чего отвешивает мне громкий шлепок по заднице и начинает жестко двигаться.

Покорно лежу, пуская слюни в подушку. Кажется, он кончил спустя тридцать секунд, придавив меня бедрами к тахте. Рухнув сверху, накрывает меня собой. Спиной чувствую, как колотится его сердце. Я даже не ощущаю тяжести его тела, только тепло. Хочу взглянуть на него, но у меня нет сил.

– Понравилась фотка? – сипло спрашиваю я.

Он хмыкает и обхватывает меня руками крест-накрест, сжимая в ладонях мою грудь. Затем целует плечо и встает, прикрыв мое ватное тело одеялом.

Его что, уронили в чан со святой водой? И пошлость на время потеряла дар речи? Или я просто плохо его знаю?

Вернувшись из ванной, он забирается ко мне. Его тело слишком крупное для тахты, но перебираться на диван у меня нет сил.

– Что, блин, за хоббитская кровать? – ворчит мой мужчина, оборачиваясь вокруг меня.

Но я уже сплю. Последняя мысль в моей голове звучит примерно так: Антон «Бес» Наумов сделает меня либо очень счастливой, либо очень несчастной.

Глава 16"

"Когда звенит будильник, я хочу колотить телефон молотком. Особенно потому, что мой будильник поет голосом Антона.

Какой позор.

Бес шарит рукой по полу и бросает мне телефон. Суетливо выключаю будильник, в то время как мой сосед перекатывается на спину и потягивается, закинув исписанные руки за голову.

Может он и не заметил ничего?

– М-м-м… – страдальчески тянет он.

– М-м-м… – вторю ему я, уткнувшись лицом в подушку.

Она пахнет им, как и вся моя постель. Не существует в мире такого слова, которым можно описать мое нежелание выбираться сейчас из нее.

Ну, разве что «сатанински».

– Бл*ть, что это за чудище? – неожиданно восклицает мой герой.

В непонимании поднимаю голову и не вижу никаких чудищ. Только Палкаша сидит на полу и смотрит на нас. У него наступило время утренней кормежки, и он пришел меня будить. Через окно сочится тусклый утренний свет, и это не самое выгодное для него освещение.

– Это мой котик. И он не чудище. Он – сфинкс.

– Пи*ц! – изумляется Антон, приподнявшись на локтях. – Меня аж передернуло! Он летает?

– Не летает, – холодно отвечаю я. – И не оставляет шерсти!

Антон продолжает брезгливо рассматривать Палкашу.