Звезда моя

Давай посмотрим, как сложатся обстоятельства, — предложила Зара, понимавшая, что матери Витале предстоит еще много работы. — Ей нужна наша поддержка и вера в нее. У нее больше никого нет.

Раздевшись, Витале нежно провел костяшками пальцев по ее щеке.

— Но пока все это было тайной, со мной, наверное, было чертовски трудно уживаться?

— Да, после встреч с ней ты становился довольно угрюмым.

— А тебе не нравятся угрюмые парни, — с недовольной гримасой припомнил он. — Вначале было тяжело. Но хоть встречи с Паолой и всколыхнули во мне дурные воспоминания, благодаря им я пересмотрел свое прошлое и кое-что оценил заново.

— Мне действительно очень нравится, что ты так стараешься ради матери, — мягко добавила Зара. — Тебе было бы гораздо легче просто отвернуться от нее.

— Думаю, что сложнее всего побороть свои предрассудки, как в истории с Лореданой. — Витале недовольно поджал губы. — Мне никогда не будет нравиться твой отец, потому что он неприятный человек и он причинил тебе боль. Но, заговорив с ним о той ночи, я понял, что все еще думаю о случившемся с позиций мстительного подростка, убитого потерей сестры.

— Да, — прочувствованно согласилась с ним Зара.

— Не всегда кто-то виноват в тех ужасах, которые случаются с нами, — мрачно признал Витале. — Хотя твой отец, точнее, оба твоих родителя действительно виноваты, что у тебя было такое несчастное детство. Заклеймить десятилетнего ребенка лгуньей, чтобы скрыть агрессивность отца, — это непростительно. Они предали тебя.

— Я пережила это.

— И наверное, мне никогда не понять, как можно было, несмотря ни на что, решиться выйти замуж за Сергиоса Демонидеса — только чтобы скрепить контракт и заслужить похвалу от родителей.

— Это было очень глупо, но я столько лет ждала их одобрения и ни разу не получила его. Мне не хватало самоуважения, — иронично призналась Зара. — Только приехав в Тоскану, я поняла, что выйти замуж за человека, который мне безразличен, — очень плохая идея.

— Когда я встретил тебя, у меня тоже наступило озарение. Ты изменила мой взгляд на мир, gioia mia, — сказал Витале проникновенно. — Я не доверял чувствам и старался держаться подальше от всего и всех, кто заставлял меня их испытывать. Но ты показала мне, насколько может измениться жизнь, если впустить в нее любовь, а потом приучила меня желать твоей любви…

Восхищенно вздохнув после такого признания, Зара положила изящную, хрупкую ручку ему на плечо.

— Помнишь тот трехмесячный срок, о котором мы говорили?

— Разве я мог забыть?

— Не буду держать тебя и дальше в напряжении, — дразняще сказала Зара. — Я решила оставить тебя на более длительный срок.

Уголки губ Витале дрогнули в улыбке.

— И она снимает меня с крючка только теперь.