120 дней Содома

Редуцируются у него обоняние, осязание и другие неконтролируемые свойства любого театрального языка, делающие его непоследовательным и притягательным одновременно. Именно из-за «неаффективности» языка Сада, действия и реплики его героев выстраиваются в два идеально параллельных ряда, не пересекающихся по сути ни в одной точке.

Зато глаз у Сада переразвит до пределов возможного, чтобы не сказать большего. Его литературный мир является идеально видимым, просматриваемым, освещенным. Отчасти, поэтому, он и невыносим: страдания его «гутаперчевых» персонажей ничем не ограничены, но то же самое можно сказать об их способности к наслаждению, безгранична и она.

– Получается, что это и театр, и не театр одновременно, театр литературы противостоит тому, что принято понимать под театром?

– Совершенно верно. Сад всю жизнь буквально бредил театром, был отличным актером, режиссером, «продюссером». Но сфера театрализации у него существенно шире театра. Театрализация превращает театр в предварительное действие: это, прежде всего, снятие театральных декораций, замена представления (и в философском, и режиссерском смысле) телесностью.

Театр тел слишком зрим, слишком визуален, чтобы его можно было просто созерцать, воспринимать как зрелище. Театр романов Сада – своеобразный сверхтеатр, где стирается линия между сценой и принципом реальности это – театр, но без разделения на публику и актеров, сцену и зал, театр, не удерживаемый в семиотических границах. Актерами этого нового театра и должны стать читатели Сада, а это – ох, как непросто!.

—Вы как специалист удовлетворены изданиями Сада в России?"

"– Издание Сада само по себе, независимо от его качества – смелый шаг. Что касается уровня изданий на русском языке, то сразу бросается в глаза то, что они не снабжены критическим комментарием, переводы часто не очень точны. Нередко имя Сада используется только для того, чтобы повысить тираж книги, как это получилось с изданием РИА «ИСТ-ВЕСТ» и «Московского рабочего», на обложке которого красуется «Сад. Философия в будуаре», а в самой книге дана весьма пресная выжимка «Философии…» и роман «Тереза-философ», не являющийся текстом Сада…

– Да, это издание немало подпортило открытию книг Сада в России. Но читательское невнимание стало достойной «наградой» такого рода изданиям. Остается надеяться, что в будущем мы будем иметь дело с изданиями писателя на русском языке, достойными оригинала. Спасибо за беседу.

Александр ЩУПЛОВ"