Неудержимый. Книга XXXVI

Он закусил губу, отвёл взгляд, но молот я всё же убрал — достаточно было и того, что показал. Пусть осознает, где теперь его место.

Трейл продолжал злобно пыхтеть, набычившись, будто собирался броситься, как только лёд треснет окончательно. Грудь его ходила ходуном, пар вырывался из ноздрей, а взгляд был полон ярости. Но всё же… он захлопнул свою варежку.

Я наклонился к нему ближе, чтобы говорить тихо, но так, чтобы каждое слово вонзалось ему под кожу, как осколок льда.

— Слушай внимательно, — начал я негромко, но с нажимом, — Или мы с тобой становимся союзниками. Нет, не просто союзниками — друзьями. И вместе возрождаем род айсварнов, пинаем Владыку Хальдроса с трона и выкидываем на мороз, или… твоя история заканчивается здесь и сейчас. На этом самом месте. Навсегда.

Он упрямо молчал, и я продолжил, ткнув его в самое больное.

— Харл и Грейл в это самое мгновение хрустят стейками из ледяного червя. Они уже обогнали тебя по статусу, и идут вперёд. А ты? Ты валяешься здесь, в глыбе льда, злишься и гадишь под себя. Я бы на твоём месте задумался, прежде чем катить бочку на посланника бога…

Я уже понял, что мозгов у него чуть меньше, чем мышц, так что решил действовать через элемент соревнования. Пусть появится азарт, пусть проснётся упрямство — тогда он, быть может, перестанет тупить и начнёт действовать. Так он и от меня отстанет и найдёт для себя цель в жизни. А впереди ведь ещё прибудут воины из других племён. Так что, если он хочет быть первым — придётся впахивать.

— Ну? — поторопил я, постукивая энергетическим молотом по льду. Тихий, но чёткий звук наверняка звучал набатом в его черепушке. — Что решил? Ты с нами или же выбрал стать закуской для червей?

— С вами, Владыка… — пробурчал Трейл, опустив взгляд.

— Ну вот и молодец! — удовлетворённо кивнул я. — Отпустите его, — приказал охране.

Охранявшие его айсварны переглянулись, потом нехотя начали стучать по глыбе топорами, выбивая трещины по заданным линиям.

Шейла стояла рядом и смотрела на всё это с явным неодобрением. Брови сдвинуты, руки на поясе. Молчала, но молчание это было тяжёлым.

— Что? — я развёл руками, глядя на неё, — Что не так?

— Мне кажется, ты совершаешь большую ошибку… — тихо ответила она, не отводя взгляда от льда, — Он не умеет прощать.

— Он силён, — спокойно пояснил я, — А сильным, как ни крути, иногда прощают их слабости.

Убивать этого сорвиголову было бы глупо. Пользы от трупа ноль. А вот если он сдохнет, например, на амбразуре или в яростной попытке прикончить Хальдроса — вот это уже вложение. С таким напором ему только бы направление задать. Пусть и рвёт, и мстит, и орёт — главное, чтобы не в мою сторону. У Хальдроса в замке, насколько я знал, хватало исполинов, с которыми даже мы, возможно, не справимся.