А. Смолин, ведьмак

Любое доброе дело не должно остаться без ответа, этому меня учил личный опыт. Говорят, что раньше добрые дела совершались просто так, по велению души и сердца, но то было давно, как раз в те времена, когда жил Митрофан, Евстигнеев сын. Сейчас с этим сложнее, и любое доброе дело требует адекватного воздаяния помимо слова «спасибо», а именно — услуги, по масштабу аналогичной оказанной тебе. Вот меня в свое время Дианка из кредитного выручила, использовав свои связи в МГТУ и договорившись принять отчет на три минуты позже полученного срока, так я ее через две недели отблагодарил, поддержав на кредитном комитете.

И не надо путать, это не «ты мне, я тебе», тут немного другие расклады. Хорошее отношение — оно на то и хорошее, чтобы подкрепляться соответствующими поступками. Например, приглашением на поедание пиццы. Нет, услуга Вавилы Силыча тянула на большее, но ничего другого я ему предложить пока не мог.

Ну а не захочет, так это его дело. В конце концов, мне больше достанется. Обожрусь до потери пульса.

Родька спрыгнул с табуретки и, сердито фырча, нырнул в щель у холодильника. Не было его минуты три, а после из этой же щели появились сразу двое — он и наш подъездный.

— Смотри, Вавила Силыч! — возмущенно проорал слуга, обличительно тыча в мою сторону лапой. — Как такое в руки-то брать можно, а?

— Чайник поставь. Хозяин-то всухомятку ест, — невозмутимо приказал ему подъездный. — И говори поменьше, не по чину это тебе. Не твоего ума дело, кто что в пищу употребляет. Он доволен? И ты доволен должен быть. Сказано тебе — ешь, так жуй и не рассуждай. Ты кто есть такой? Забыл?

Родька замолчал, хлопнул глазами и полез на стол, где стоял чайник.

Судя по всему, слова подъездного оказали на него воздействие.

— Здравствуй, Александр, — степенно поприветствовал меня Вавила Силыч. — Спасибо, что пригласил. Где заказывал-то пиццу? Не у этих, что в тридцать девятом доме сидят?

Не дожидаясь ответа, он влез на табуретку и посмотрел на две еще не открытые коробки.

— «Маэстро», — одобрительно гукнул он. — Эта хорошая, они на начинке не экономят, и тесто славное. «Четыре сыра» есть? Я его… То есть их очень уважаю.

— Добрый вечер, — наконец вставил слово я. — Есть «Четыре сыра».

Вон в той, левой.

— Неужто есть станешь, Силыч? — возмутился Родька, сунувший чайник под кран. — Вот это вот?

— Чайник кипяти! — не выдержал я. — Тебе же сказали!

— Верно тебе хозяин говорит, — поддержал меня Вавила Силыч, цапнув кусок желтой, как солнце, пиццы. — Я, Александр, снедь эту италийскую с чайком уважаю. Со сладким.

— Что творится на свете! — как бы себе под нос сказал Родька, но усугублять свое положение не стал.

Мы съели еще по несколько кусков, в тишине, как и положено степенным людям.