А. Смолин, ведьмак

Одна дорога ей потом — в монастырь. А ежели вдруг еще и понесет эта тетеха, так точно соседи ворота дегтем вымажут, потому как потаскух, что до замужества ноги раздвинули, никто не любит. Охти мне, таращится-то как! И зубы пальцем трогает! Никак, сожрать кого задумала? И ведь белый день на дворе!

«Змий огненный». Новое определение в бестиарии. Это кто же такой? Но до чего же дикие времена были, а? Из-за такого пустяка, как потеря невинности, в монастырь уходить. Расскажи кому — не поверят.

— Не сожрет, — подал голос из угла Родька. — Это хозяина подружка, она с нами приехала.

— Чего? — даже подпрыгнул на месте Антип. — В дом? Нежить?

— В дом не пущу, — примирительно произнес я. — А так да — это с нами. Она безвредная.

— Она — мертвая, — завопил Антип. — Неживая! Да еще и не в своем уме! Вона как губу оттягивает!

— Ей интересно, что такое «озубочек», — пояснил я. — Расскажу — перестанет.

— Ты хозяин, тебе виднее, — недовольно буркнул домовой. — Только не дело на своем подворье мертвячку держать, ровно живность домашнюю.

— Тебя не спросили, — снова высказался Родька, а после звучно чихнул.

— Забыли Жанну, поговорим о другом, — предложил я, погрозив пальцем девушке, а после подав ей знак отойти от окна.

— Хорошие трудники, — как мне показалось, с радостью перешел на другую тему домовой. — Не ленивые, и не ворье. Думал, кого оглоушить придется, когда тот попробует добро наше к своим рукам прибрать, так нет. Трогать — трогали, с места на место переставляли, но, чтобы в карман сунуть — не было. И делают, опять же, все на совесть. Чтобы согнутый гвоздь оставить, или там криво доску прибить — не видал.

— Ну за такие-то деньги, — хмыкнул я.

— Это что же, хозяин, ты теперь сюда переберешься жить? — с надеждой спросил Антип. — А?

— На лето — да, — кивнул я. — А зиму все же в городе буду проводить.

— Зачем? — погрустнел домовой. — Чего тебе тут не хватает? Вон даже нужник — и тот в дому, на мороз бегать не нужно, коли припрет. Живи да радуйся.

— Не получится, — развел руки в стороны я. — Просто не выдержу. Я привык к другому ритму жизни. Летом-то здесь хорошо — тепло, светло, травы собирать можно, есть с кем пообщаться — на реке русалки, в лесу дядя Ермолай.

Как это ни грустно признавать, но Ряжская была права. Надолго меня не хватит, на добровольное заточение я не способен.

— Оно, конечно, так, — признал домовой. — Эх-эх.

— Давай лучше ты с нами? — предложил я. — Квартира у меня не сильно большая, но места всем хватит. Как там вашего брата перевозят? В лапте вроде? Так я добуду его. Настоящий, аутентичный.