Адвокат вольного города

— Лешенька, что ты садишься? Я разрешал садиться? Стой теперь, Вас же судят. Насидишься ещё.

Второй обвиняемый действительно, пользуясь тем, что внимание переключилось на другого — пытался, как ему казалось, незаметно, сесть. Первый вообще не шевелился и казалось, одеревенел. Все трое обвиняемых были как на подбор, ровно восемнадцати лет от роду, то есть достигли местного совершеннолетия. Судили их за кражу со взломом.

— Так вот, Сашенька. Я тебя, когда первый раз судил, решил, ну четырнадцать, ну оступился, ну украл часы у господина хорошего. Я тебе дал год условно.

Отпустили мы тебя практически. Потом в шестнадцать поймали за кражу коня. Конокрадство случайным точно не бывает. Коллега мой судил, буквально в соседнем зале.

Судья в большей степени говорил с самим собой, но послушать было крайне любопытно. Тот, к кому он обращался, был круглощёким, голубоглазым румяным парнем и выглядел, как невинный школьник, которого в суд притащили по ошибке. В кристально чистых глазах застыла оскорблённая честность и стыдливая слезинка.

— Анатолий тоже тебе условно дал. И вот, недавно, мы тебя в третий раз судили. Снова за кражу.

Не стали на время судебного процесса в клетку закрывать, от мамки твоей отнимать. И вот ты, находясь под домашним арестом, вместе с этими двумя… Ну ладно они, Саша, олухи деревенские… Вы втроём лавку Жубровского вынесли. Саша, скажи честно, ты дебил? Ну ты же не первый раз тут⁈ Ты же знал, что будет, что поймают, ну не настолько ты ловок, понимал, что посадят, что в четвёртый раз условный срок не дают? Саша, ну етить твою мать… Простите, вырвалось.

Все сочувственно покивали. Сюда пришло множество родственников и соседей, как подсудимых, так и свежеобокраденного купца.

Как ни странно, в этой истории многочисленные зрители и зеваки жалели не пострадавшего поляка Жубровского, не подсудимых, как это часто бывало, а старика-судью. И хотя Бабаев, как я успел услышать перед заседанием, когда-то очень давно был прокурором города, то есть — человек не простой, мне тоже было его искренне жаль.

— Простите, Алексей Иванович, — прогундосил подсудимый.

— Тьфу. Перерыв пятнадцать минут, — судья встал, старший пристав, упустив момент, запоздало рыкнул в зал «встать, суд идёт», кто-то успел встать, кто-то нет.

Бабаева это мало интересовало, он на ходу доставал сигарету из портсигара и жестом звал обвинителя и адвоката — покурить.

В зале возникло оживление. Я, пригревшись на скамеечке у стены, придремал и без особой надежды, снова пытался призвать Предка.

…

— Ну чего⁈ — возмущённо проухала громадная птица. Фух. В этот раз я оказался в лесу. Кажется, сработало.

— Я тебя звал.

— Вас много, а я один, — ответил Филин расхожей фразой советских продавщиц и аккуратно поправил перья на левом крыле.