Айрин, Эйнри и остальные. Книга 1

Жалость от Гейна? Стыдно? Нет, мозг просчитывает как это можно использовать, чтобы уговорить его позволить постоять здесь и подождать… Чтобы увидеть… Любимую… Без которой нет смысла жить. Прав был Нэй, потерять такое и пытаться продолжать жить дальше бесполезно. Все равно, это уже будет не жизнь.

И тут дверь в комнату госпожи открылась и оттуда вышел Шайн, и высунула свою головку Кэйт. Удивилась, увидев у кадки с пальмой Гейнийляша, хотя настолько привыкла видеть там Айка, аж сердце кольнуло. И тут же разглядела рядом с Гейном своего любимчика, и в сердце кольнуло еще сильнее.

Как он смотрел на нее, как тяжело делать вид, что ей это безразлично и вообще проще не смотреть в ту сторону, как будто там нет никого. Там просто никого нет, а сердце надо сходить и проверить к домашнему лекарю, он наверняка выпишет какое-нибудь лекарство и все пройдет.

Шайн тоже разглядел за листьями пальмы Айка и поэтому не уходил, дожидаясь продолжения развития событий.

Кэйтайриона поманила к себе Гейна и захлопнула дверь. Шайнэйлиер и Айкейнури остались стоять в коридоре, замершие, в шоке от случившегося.

— Ну что, пойдем спать, что ли? — грустно спросил старший из брошенных любимчиков, и младший обреченно кивнул.

* * *Понятно, что спать они не пошли — какой тут сон. Шайнэ притащил к себе в комнату кальян, с обычным расслабляюще-успокоительным сбором, и парни тихо сидели, молчали и курили, думая каждый о своем, и заодно присматривая друг за другом, чтобы не натворить непоправимых глупостей.

Нэйк и Никки, найдя своих Верхних в таком плачевном состоянии, сходили на кухню за ужином и потом тоже уселись молчать рядом, на ковре.

22 снейжэна 328 года.

Дом Кэйтайрионы

Гейнийляш появился рано утром, еще перед завтраком. Нашел глазами Никки, сидевшего рядом с Айком и гладящего того по колену, успокаивая.

— Госпожа приказала, чтобы ты принес ей завтрак.

Никки испуганно-виновато посмотрел на Айка, который так и не пришел в норму после вчерашнего. Нийккийнэ привел его ночью в комнату, чуть ли не сам раздел и уложил спать, уже привычно устроившись между ним и стенкой. А Айк развернулся и уткнулся лицом ему в плечо, и Никки гладил его по спине, по плечам, молча, боясь спугнуть. Потом Айкейнури обнял его, прижал к себе, уже как Верхний, прошептал: ""Спасибо, Ягодка.

."", и уснул. А Никки убежал в ванну и расплакался.

Давно он не плакал, очень давно. Как-то привык реагировать на все странности и несправедливости с улыбкой, и это действовало гораздо лучше, чем слезы. Но сейчас было так жаль, так нестерпимо жаль Айки… Наплакавшись вволю, умылся и пополз спать, надеясь, что завтра с утра Айкейнури отпустит. Но, к сожалению, утром его Верхний проснулся таким же отрешенным от мира, как и засыпал.