Академия боевых невест

Разговор с библиотекаршей напомнил мне о том, что просьбу Лунолики и ректора Моръ я так и не выполнила — не познакомила их с кумиром. Сделав себе мысленную заметку исправить ситуацию, я принялась за книги. Стопка, которую принесла госпожа Штык, была огромной, а времени до закрытия оставалось совсем чуть-чуть.

Спустя час я поняла, что поиски тщетны — те крохи информации, которые мне удалось нарыть, в один голос утверждали, что разорвать нерушимые брачные узы невозможно. “Сдайся, — шелестели страницы, — смирись. Ты ничего не изменишь”. Но я этого делать не собиралась, потому что первая заповедь боевых невест гласит — “не сдавайся никогда”.

Я достала из сумки сверток с книгой, огляделась и аккуратно развернула. А затем принялась листать страницы, надеясь хоть здесь найти нужное.

И почти сразу наткнулась на ритуал, который сотворила Жаба: тут была и пентаграмма со схемой силового воздействия, и текст заклинания, и список инструментов с важными пояснениями (тип веревки, закалка ножа, состав свечей). Так вот что Александрина делала в скобяной лавке, поняла я.

В низу страницы меня ждало огромнейшее разочарование — бурым по желтому там было выведено — ”заклятье необратимо”.

Пожелав Жабе лопнуть, я снова замотала книгу в ткань и отправила в сумку. А затем, подхватив тяжелую стопку библиотечных томов, двинулась их сдавать."

"“Ничего, — сказала я себе, выходя на улицу, — посмотрю где-нибудь еще. У лорда в имении наверняка есть библиотека”. И эта мысль слегка примирила с отъездом.

На ужин в столовую я пришла рано. Однако Порк с Луноликой меня опередили: наш столик оказался уже накрыт — серебряные приборы, белоснежные салфетки, тарелки из тонкого фарфора.

А затем он появился. Точнее, в начале возник запах: легкий и воздушный, он усиливался, словно мелодия, набираясь сил, и наконец грянул мощным аккордом, аж дыхание перехватило от восторга. В нем было всё: и свежий морской бриз, и солнечные лучи, и плеск накатывающих на берег волн…

А затем Порк поставил передо мной тарелку с чем-то золотисто-голубым, напоминающим по форме ракушку.

— Гри-ом, — представил он блюд и снял с подноса еще две тарелки — для себя и Лунолики. Ракушки в них были поменьше, но столь же прекрасны и благоухающи, — Вот, — сказал он, — я обещал приготовить тебе что-нибудь вкусное. Пробуй по чуть-чуть.

Трогать кулинарный шедевр казалось святотатством. Я осторожно отщипнула ложкой от краешка и положила в рот.

Мир взорвался великолепием вкуса.

— Невероятно, — выдохнула я, когда смогла говорить.