Алиби для бультерьера

Конечно, если бы мы закончили ту операцию, я смог бы с ним рассчитаться, но Кондрат не соглашался ждать, и тогда мне пришлось… Пришлось все организовать и свалить все на тебя, иначе Иван не оставил бы меня в покое…

— Все равно тебе нет прощения! — выдохнул утопленник. — И будет тебе, как сказано, — око за око, зуб за зуб!

— Ка… какой зуб? — переспросил Окунь. У него сразу заболели все зубы.

— Так говорится, — ответил мертвец. — Каждому воздается по делам его! Ты меня утопил — значит, и сам ты будешь утоплен!

— По… пожалей!

— А ты меня пожалел? — Мертвец страшно заскрежетал зубами.

— Разве только… что? — прошептал Василий. Он понял, что есть еще шанс, что где-то вдалеке перед ним забрезжил слабый свет надежды. — Может быть, тебе нужны деньги? У меня их, правда, немного, но я отдам тебе все…

— Зачем мертвым деньги? — простонал утопленник. — Там, на речном дне, от них никакого прока! С кем я буду расплачиваться твоими грязными деньгами — с рыбами? Разве только ты мне отдашь тот конверт! Те бумаги, из-за которых ты меня убил!

— Бумаги? — переспросил Василий, и глазки его воровато забегали.

— Ты думаешь, что меня можно обмануть? — проговорил мертвец самым что ни на есть ужасным загробным голосом. — Мы, мертвые, видим вас, живых, насквозь! И никакую тайну от нас утаить невозможно! Даже не пытайся!

Это напомнило Василию про Ивана.

Тот тоже сказал, что видит его насквозь… Но Иван — это очень ясная, конкретная опасность, а этот утопленник — что-то таинственное, мистическое, нереальное… А все непонятное всегда кажется нам особенно страшным…

В глубине души Василия Романовича шевельнулось какое-то смутное сомнение.

"Вправду ли перед ним Сергей? А если это действительно Сергей — на самом ли деле он умер? Потому что ведет он себя очень подозрительно, говорит театральным голосом. Но с другой стороны, откуда Василий знает, как разговаривают ожившие трупы? Да и не бывает такого, это все в фильмах ужасов. Этот утопленник ведь сам сказал, что деньги мертвым не нужны.

И утопленник будто прочел его мысли.

— Ты должен заплатить за свое преступление. Должен отдать мне то, что для тебя особенно дорого. Значит, ты отдашь мне те бумаги, из-за которых пошел на убийство!

Василий хотел что-то ответить, возразить, хотел сказать, что бумаг у него нет, но мертвец склонился над ним и схватил за горло влажной ледяной рукой.

От него потянуло холодом, сыростью, смертью.