Алиби для бультерьера

Ахмет занял позицию чуть в стороне, сбоку от дверей лифта, достал короткий десантный автомат, приготовился к стрельбе.

Как только гудение электромотора затихло и двери лифта начали медленно разъезжаться, он нажал на спусковой крючок и прошелся по кабине несколькими короткими очередями. Автомат стрелял на удивление тихо.

Отстрелявшись, Ахмет шагнул вперед и заглянул в кабину.

Она была пуста. Только собственное отражение Ахмета криво и удивленно ухмылялось из простреленного зеркала.

— Ай, шайтан! — прошипел Ахмет, разворачиваясь и вскидывая свое оружие.

— Ага, шайтан! — отозвался невесть откуда взявшийся мужик в кепке, сверкая золотыми зубами.

Фикса оглянулся и сделал знак своим спутникам. Санек и Чиф, пригибаясь, взбежали на площадку.

— «Турок много покалечил…» — тихонько пропел Фикса, подкрадываясь к полуоткрытой двери квартиры.

— Говорят тебе — обожди петь! — шикнул Санек, покосившись на мертвого Ахмета.

Оба замолчали. Фикса поправил кепку, цыкнул зубом и взялся за дверную ручку."

"— Ахмет, ну что там? — послышался из-за двери озабоченный голос. — Как комиссия по встрече?

Фикса резко дернул на себя дверь, бросился на пол и перекатился через порог. Однако не успел он подняться на ноги, как из коридора трижды полыхнуло огнем. Фикса дернулся, сжал зубы и выругался.

Санек отскочил в сторону и замер рядом с дверью, Чиф прижался к стене.

Фикса лежал на пороге, скрипя зубами от боли и бессилия.

— Шевельнуться не могу, — прошипел он злым, бессильным шепотом. — Отбегал свое Фикса… Говорил же я — до конца операции еще дожить надо, а это не у всех получается… — Он прикрыл глаза и вдруг громко запел: — «Турки думали-гадали, догадаться не могли, не могли… и собрались всем шалманом, к шаху с жалобой пошли…»

Санек сплюнул сквозь сжатые зубы, вытащил из-под ремня второй пистолет, большим пальцем снял его с предохранителя и вдруг, как в ледяную воду, кинулся в дверной проем, крича во весь голос и непрерывно стреляя с обеих рук.

Чиф бросился за ним.

Квартира наполнилась дымом и грохотом.

Когда дым рассеялся, наступила оглушительная, звенящая тишина.

Эту тишину нарушал только какой-то странный, ритмичный звук.

Это Чиф, который лежал на полу посреди коридора с простреленным горлом, судорожно подергивал ногой.

Санек бесформенной кровавой грудой валялся перед дверью ванной комнаты. У него напрочь отсутствовал затылок, снесенный выстрелом в упор.