Алиби для бультерьера

Остановившись над мертвым блондином, он нравоучительным тоном проговорил:

— Следующий раз не верь своим глазам, салага! Контрольный выстрел никогда не помешает! Впрочем, у тебя никакого следующего раза уже не будет!

Он презрительно сощурил совиные глаза, на всякий случай еще раз выстрелил в голову блондина и, сильно хромая, двинулся в глубину квартиры.

Заглянув в дверь кухни, Сарыч плотоядно ухмыльнулся и призывно проговорил:

— Ну где же ты прячешься? Выходи к папочке, я тебе больно не сделаю! Ну что же ты не идешь? Хочешь поиграть с папочкой в прятки? Ну как знаешь!

Он обвел кухню пристальным взглядом немигающих круглых глаз, принюхался и шагнул прочь — он верил своей интуиции, здесь Василия явно не было.

Точно так же он проверил одну за другой все остальные комнаты и наконец заглянул в спальню.

Остановившись на пороге, он застыл, внимательно прислушиваясь, и вдруг широко улыбнулся:

— Вот ты где, голуба! Кто не спрятался — я не виноват!"

"Из платяного шкафа доносился негромкий, но отчетливый дробный звук.

Сарыч подскочил к шкафу и дернул на себя зеркальную дверцу.

В шкафу за ровно развешанными костюмами и пиджаками прятался бледный и трясущийся Василий Окунь.

Его зубы выбивали крупную дробь, как кастаньеты у танцора фламенко. Именно этот звук расслышал Сарыч, войдя в спальню.

— Ну куда же ты спрятался, голуба? — проговорил беловолосый человек, выдергивая Окуня из шкафа, как морковку из грядки. — Что ты, как малое дите? Правда, что ли, думал, что я тебя не найду? Да я бы тебя на том свете и то нашел!

Василий ничего подобного не думал. Он вообще не мог думать — он весь превратился в страх.

Под действием этого страха он как бы перенесся в свое далекое детство, когда маленький Вася сталкивался со своими первыми, глубокими, первобытными страхами.

Он боялся темноты, ему казалось, что в этой темноте скрывается что-то невыразимо ужасное — какое-то чудовище, которое только и мечтает о том, чтобы сожрать маленького мальчика. Но тогда, чтобы преодолеть этот липкий, пронизывающий страх, достаточно было с головой накрыться одеялом или спрятаться в платяной шкаф, за мамины платья… Эти платья своим теплым, домашним запахом помогали ему преодолеть страх.

Но сейчас он столкнулся совсем с другим страхом, совсем другой опасностью — взрослой, реальной, смертельной.

И с этой опасностью бесполезно было играть в прятки. Она, эта опасность, играла совсем в другие игры. И играла она в них гораздо лучше Василия.

— Пойдем, что ли! — Сарыч железным кулаком легонько ткнул Окуня в спину. Тот покачнулся и послушно, как тряпичная кукла, двинулся в прихожую.

Сарыч шагнул следом за ним.

Вдруг комната перед его глазами резко качнулась, как корабельная палуба в шторм.