Слепая зона (СИ)

— шепчу. — Я снова. Почти. Платон, я хочу.

— Я хочу в тебя, — выдыхает он. — Я почти в тебя уже.

— Я ничего не пью.

— Я знаю.

Наши глаза встречаются.

Смотрим друг на друга. Мир вокруг закручивается.

Никогда в жизни я не совершала глупостей. Каждый шаг был продуман. Это я понимаю именно сейчас.

А еще понимаю, почему люди их совершают. И что такое страсть на самом деле.

Быстро киваю, Платон обнимает как-то иначе, теперь всю меня сгребает, сжимает. Ускоряется с отчаянной жадностью. Мы сосемся так влажно, что слюна капает.

Бедное сердце еще не отошло от заезда, оно разрывается от ошеломляющего кайфа, простреливающего клетки. Я кончаю от толчков в третий раз, улетаю на расправившихся за время гонки крыльях.

Запрокидываю голову и кричу! Кричу от удовольствия и любви, кричу всей своей душой.

Оргазм взрывает тело.

Следом я ощущаю еще спазмы и дрожу. Впервые в жизни кайф мужчины разливается внутри меня. Сжимаю Платона внутренними мышцами, чтобы дать максимум. Он глухо стонет и утыкается в мою шею.

Через несколько секунд он все еще во мне. Где-то поблизости проносятся машины, я начинаю слышать в мире что-то кроме его дыхания.

— Я тебя люблю, — говорит он. — Элечка моя.

Целует в губы, в лоб. Продолжает обнимать. До сих пор чувствую его спазмы, теперь редкие.

Меня размазывает по теплому капоту его безумной тачки.

— Я тебя люблю, — шепчу. — Я так сильно в тебя влюбилась, Платон. Ты даже не представляешь.

Его глаза расширяются, на припухших губах играет улыбка.

Воздух наполнен ароматами секса и пота. Он наполнен нами, и это вдруг воспринимается чем-то прекрасным. Настоящим таинством. Любовь — искренняя, страсть — простая, концентрированная и для нас особенная. Она на двоих. Так прекрасно, что я дрожу. Слишком прекрасно — любить Платона.

Мы смотрим друг на друга загадочно-серьезно, как будто только что создали безбашенный, один на двоих секрет.

Я льну к Платону, и он обнимает. Прячу лицо у него на груди. Он снова натягивает куртку мне на плечи, греет. Сам — срывается на дрожь."

"Мне требуется не меньше минуты в его объятиях, чтобы отдышаться. Когда Платона передергивает от холода, я вспоминаю, что весенние ночи в Сибири прохладные. Отпускаю.

Он выходит из моего тела, натягивает штаны. Потом застывает, будто прислушиваясь. Поднимает голову и вглядывается вдаль. Хмурится.

Через секунду нас освещает будто лучами прожекторов, и я сжимаю колени.

Застукали? На аэродроме включили освещение?

— Да бли-ин, — тянет Платон.

Оборачиваюсь и вижу, что это фары нескольких машин.

— Кто это?

— Скоро придется узнать.

Платон заканчивает с ремнем и помогает мне спрыгнуть.

Глава 39

Одна, вторая, третья... шесть машин приближаются на больших скоростях. Проносятся мимо, но тут же разворачиваются и едут в нашу сторону.