Слепая зона (СИ)

И знаешь, я рад, что это сделала ты.

— Почему рад? — выходит сипло.

— Потому что я от тебя без ума.

Краска ударяет в лицо. Щеки горят, сердце колотится.

— Я тебя люблю.

— И я тебя люблю, кисонька. А теперь возьми куртку и выметайся.

Смеюсь. Толкаю его в плечо. Платон тянется, и мы целуемся.

На трек они с Егором выезжают вдвоем. Машины продолжают прибывать еще и еще — не знаю, кто бросил вызов, но, когда он был принят, информация пошла в массы. Цепная реакция.

— Платон гоняет с Егором! — то и дело объясняет кто-то кому-то по телефону. — Совершенно серьезно!

Я кутаюсь в шарф и куртку, они теплые, и мне не холодно, просто неспокойно. Стою у трека за ограждением. Платон смотрит на дорогу, вперед, как всегда просчитывает маршрут. Егор — на меня. На эмоциях.

Смотрит он так, что мурашки бегут, и теперь осознаю окончательно, насколько мы неправильно все сделали. Эгоистично. Егор уязвлен, раздавлен моим обманом, а поступок брата воспринимает вообще как предательство. Накануне нашей близости с Платоном я врала Егору, что терпеть не могу его братца. Я врала, пока ехала в фуре. Когда мечтала о Платоне, вовсю планируя отношения с другим. Я хотела это в себе задавить за счет неплохого парня.

Обреченно прикрываю глаза.

А потом мы просто загасились на неделю, ушли в науку. За ней спрятались. За действительно хорошей и полезной наукой, но, наверное, с живыми людьми так нельзя. Пока мы писали отчеты, Егор остался один на один с ситуацией.

Я все сделала неправильно.

Марсель встает перед машинами, поднимает вверх руки и дает старт.

Сильвия и бэха срываются с места и несутся вперед, на первом же повороте входят в занос. Я не выдерживаю напряжения и отворачиваюсь.

Визг шин. Запах жженной резины, черные клочки которой летят в стороны. Крики, свист, дым, запах соревнований.

Игорь Смолин молча наблюдает за ситуацией. Краем глаза я слежу за ним и вижу как будто удовлетворенную улыбку. Не понимаю, чему тут радоваться, поэтому, вдруг разозлившись, подхожу ближе.

— Вот и Элина, — произносит он почти весело. — Вечер добрый. Как там салон мустанга?

— Тесен. Вы что, улыбаетесь? Они друг друга ненавидят!

— Не из-за меня же.

Я громко вздыхаю.

— Ладно. Их давно пора было рассорить.

— Что вы имеете в виду? — Вскидываю подбородок.

Смолин-старший медлит некоторое время. Потом, наблюдая за агрессивным дрифтом, от которого голова кружится, произносит:

— Знаешь, какую гонку называют хорошей, а какую феноменальной?

— Я могу дать определения этих эпитетов применительно к науке.

— Попробуй.

Движки ревут, шины стираются. Я смахиваю ошметки резины с волос.

— Хорошая наука приносит пользу. Феноменальная — переворачивает мир.

Братья проезжают восьмерку, одновременно, между корпусами машин едва можно протиснуть ладонь. Сердце колотится на разрыв.

— Да.