Атлантарктида. Дикий, дикий Норд. Из глубины

Я как-то прочитал сборник молитв разных народов и запомнил одну, так хорошо она укладывается в моё мироощущение. Там как раз говорится о грехах.

– Поделись.

– Дословно не вспомню, но попытаюсь. «Господи, молю тебя простить меня за три главных греха: во-первых, совершал паломничества ко многим святым местам, забыв, что ты повсюду; во-вторых, я слишком часто обращался к тебе с просьбами, забыв, что ты больше меня самого заинтересован в моём благополучии; и, наконец, я просил тебя о прощении, зная, что грехи прощаются нам ещё до того, как мы их совершаем». Кстати, два последних греха подходят и к сегодняшнему нашему положению.

– Ты меня иногда поражаешь, командир. – Тон девушки изменился, стал спокойнее… и печальней.

Впрочем, печаль эта имела некие другие обоснования, нежели страх перед смертью, и Денис интуитивно почувствовал это. Инга знала, что шансов сблизиться с ним у неё нет. Но утешить её было нечем.

– Чем же я тебя поражаю? – поинтересовался он.

– Тем, что умеешь находить позитив там, где его нет и не может быть.

Он попытался найти в словах спутницы иронический подтекст, не нашёл и сказал бодро:

– Не вешать нос, гардемарин! Можно верить в Бога, можно не верить, но пока кто-то думает о нас и желает благополучия, я имею в виду друзей, мы непобедимы!

Словно услышав эти слова, в глубине зала родилась полоса желтоватого сияния. Приблизилась. Вербов узнал контур батиплава, испускавшего прожекторный луч.

– Что я говорил? Денис!

– Блин! – донёсся голос приятеля. – Макс, ты?!

Вербов запустил мотор скутера, первым выбираясь из тоннеля.

– Мы!

* * *Больше часа отдыхали, наслаждаясь спартанским комфортом кабины «Краба». Слушали рассказы Лобанова, Шпачкова, Брайдера, пили чай с печеньем и не могли напиться. Поведали всем историю разведрейда в недра конуса.

– Я так и знал, что это периферийный технический узел, – заявил Лобанов, не оставлявший робкие попытки ухаживать за Богушанской. Впрочем, она эти попытки не пресекала, как раньше, сохраняя рассеянно-отсутствующий вид. – Слишком незначительное внимание обращают старогеи на его охрану.

– Здесь налицо какой-то нелогичный просчёт, – сказал Шторкин, преданно поедавший глазами командира. – Если бы конус стоял на суше, представляю, как его охраняли бы наши спецподразделения.

– Ты забываешь, что база старогеев стоит на дне океана. Километровая толща воды – надёжная защита. Добраться сюда посложнее, чем подняться в космос. «Осьминоги» и прочие страшилища – всего лишь дополнительные меры."

"– Но мы уже ныряем на такие глубины без батискафов. Что, старогеи этого не знают?

– Возможно, они просчитались, – согласился Лобанов, – не учтя наши возможности.

– Абсолютно разделяю вашу точку зрения, Максим Ильич, – сказал Шпачков.