Аукцион невинности. Двойная ставка

Я пришла сюда совсем не за сексом, но, скорее всего, именно им мне предстоит заниматься следующие два месяца.

В один миг замираю, не сопротивляясь, не делая совсем ничего. Тимур продолжает терзать губы, но через несколько секунд останавливается, часто дышит, упирается в мой лоб своим.

— Смелая, да?

— Нет.

— Зачем пришла?

— Какое вам дело зачем?

— Понравилось, как трахает Шумилов?

— Отпустите.

Хочу оттолкнуть мужчину, чтобы вздохнуть, рядом с ним душно, не хватает воздуха. Интонация, с которой Тимур говорит, скребет по самолюбию, а его и так практически не осталось.

— Почему тебя бросил Сафронов?

Вопрос в лоб. Не ожидала такого.

Но, если у него был мой телефон, по фамилии и адресу отсканированных документов, находящихся в нем, такие люди найдут любую информацию.

— А бросил ли?

Зажигается верхний свет, зажмуриваюсь, я не вижу мужчину, но чувствую его взгляд. Он что, все это время был здесь и наблюдал за нами?

— Расскажи нам, Александра, свою сказку, а мы послушаем, и, ТТ, отцепись уже от девчонки.

— И не подумаю, — Тимур улыбается, точно Чеширский Кот, довольный собой. — Она такая сладенькая, ты заметил, у этого котенка вкус клубничного молока?

Странный контраст сурового Захара и насмешливого Тимура, я точно в их руках как слепой котенок, с которым они играют, один — как умеет, другой — как хочет.

— Отпусти ее, я сказал, достал уже своими шуточками.

— Отвратительный дяденька, да? — Тимур смотрит в глаза, но не отпускает, а прижимает к себе еще плотнее, я чувствую его возбужденный член и горячее дыхание на щеках. — Мы потом его запрем, я твой должник, котенок."

"Нехотя убирает руки с талии, ставит на пол, отходит. Захар сидит в кресле, между пальцев зажата сигара, от нее идет красивая струйка дыма. Во взгляде мужчины нет ничего доброго, я словно откатилась во времени почти на двое суток назад. Когда меня привезли к ним в бордель.

— Говори, я слишком долго ждал.

— Деньги.

— Бинго, молодец, котенок, сразу к делу, — Тимур громко смеется, отходит, гремит в баре бутылками.

— Теперь условия ставишь ты? А не думаешь, что это не лучшее начало нашей сделки?

— Будут деньги, будет сделка. Мне раздеться? У вас же все по схеме.

Сама не узнаю себя, откуда столько дерзости?

Захар не отвечает, затяжка, кончик сигары вспыхивает красным огоньком, густой дым, пронзительный взгляд. Он сдерживает себя, я чувствую это каждой клеточкой тела, его ярость, ненависть.

Но при чем здесь я, не пойму?

— Твой любовник убил женщину, которую я любил. Я ответил на твой немой вопрос, а теперь ответишь ты. Давно, но его преступление не имеет срока давности.

Позвоночник леденеет, вцепляюсь пальцами в край подоконника, внутри все переворачивается. Я не боюсь за себя, но у таких людей жизнь за жизнь, боюсь за дочь, она не сможет без меня.