Багряная радуга

Как часто докладывать?

— Хм-м. Пожалуй, ежедневно, вот также, по вечерам. Вместе с… — Аль-Шорбан покрутил пальцем. — Ну, ты понял. Но это не главное!

Господи, еще чего придумал? Говори уже, не тяни. Вон как глаза заблестели, не к добру это.

— В общем, надо проследить за ним в море. Не знаю как! Не мое это дело! Деньги проси любые, но узнай, куда Барбаросса отправится и зачем. Главное — зачем. Понял?

Ничего не понял, но упаси Всевышний в этом признаться.

— Конечно, господин, все будет исполнено, не беспокойтесь.

— А я и не беспокоюсь. Сделаешь — и ты не пожалеешь о своей преданности. Или пожалеешь, если не сделаешь. Так что раз все понял — действуй.

Все было сказано тихим, даже кротким голосом, с доброй улыбкой на лице. Будто это и не угроза вовсе, а радушное приглашение уютно посидеть, попить чаю.

— Слушаюсь, господин. Займусь прямо сегодня.

— Хорошо, ступай. И да хранит тебя Всевышний.

Вновь поклон, пятясь дойти до двери, выскользнуть в приемную. Уф-ф, все. Успел. До того, как умиротворение наркомана не сменилось безудержным гневом.

— Лейлу сюда! Жирную! И розги! Веселиться желаю! — Раздалось из-за двери.

Началось. Бедная девочка.

* * *12. Буква арабского алфавита.

Глава 23

У своего поставщика аль-Машьяд был уже вечером того же дня. Идеальная легенда для встречи — человек пришел купить наркотик. Дело осуждаемое, но, в общем, никем не запрещенное.

Торговец, долговязый Тавил, был худ, сутул и сед, вообще выглядел старым и немощным. Обманчивая внешность не раз спасала ему жизнь: грабители трижды пытались ограбить его неприметную лавчонку, позарившись на легкую, как им казалось, добычу. И трижды не доживали до прихода стражников. Как уж этот старик, никогда не пользующийся услугами охранников, умудрился расправиться с молодыми и крепкими парнями, так и осталось неизвестным, породив очередные городские легенды про невидимых гулей.

Но со времени последнего нападения прошло больше года, а новых попыток грабежа так и не случилось. Грозная слава защищала Тавила не хуже острых мечей.

Увидев в свете масляной лампы входящего аль-Машьяда, торговец быстро запер входную дверь. Ничего необычного — товар в этой лавке особый, не терпит свидетелей.

— Приветствую, почтеннейший. Что привело вас на этот раз? — седой хозяин обратился к молодому человеку лет двадцати.

— Мир вашему дому, уважаемый. — аль-Машьяд старался не называть хозяина по лакабу 13. Долговязый — не слишком подходящее прозвище для пожилого человека. А ни имени, ни насаба 14 торговца никто, кажется, во всем Тунисе не знал. — Нужна помощь и нужен совет. Вы позволите присесть?

Когда рассказ о разговоре с аль-Шорбаном был окончен, повисла долгая пауза. Лишь доносившийся с улицы шум нарушал царящую в лавке тишину.

— Значит, от твоего успеха зависит многое.