Бандитская губерния

Эта Ямская слобода лет сорок как канула в Лету… Теперь это была слобода купеческих и мещанских домов, часто в два этажа, со своею Николо-Ямской церковью в просторечии, и церковью во имя Святого Николая Чудотворца в официальном обращении.

Знатная церковь. Одна из лучших по красоте и убранству во всей Рязани, чем слободчане весьма гордились. В этом Воловцов снова смог убедиться, когда они проехали мимо нее. Купола церкви и колокольни были видны даже с Оки-реки, не говоря уж о Трубеже…

А вот и дом Феодоры Силантьевны Пестряковой.

Все, приехали…

— Ты? — Тетка аж всплеснула руками от неожиданности, когда Воловцов открыл калитку и вошел во двор, где Феодора Силантьевна копошилась по хозяйству.

— Я, — заулыбался Иван Федорович, довольный произведенным эффектом неожиданности, не вызвавшим, однако, у тетушки даже самого малозаметного недовольства. — Что, не ждали?

— Ты бы хоть написал, предупредил, телеграмму бы послал, — пропустила мимо ушей это «не ждали» Феодора Силантьевна. — Я бы как-то приготовилась, что ли…

— А чего готовиться, — усмехнулся Воловцов. — Генерал, что ли, к тебе приехал… К тому же все получилось как-то быстро: получил отпуск, сел на поезд, и вот я здесь…

— А ты все больше на отца становишься похож, — после недолгого молчания заметила тетушка. — На Федора… Не женился еще?

— Нет, некогда все.

— Ты с этим «некогда» так и проходишь бобылем до седых волос, — покосилась на племянника Феодора Силантьевна. — А время, дорогой племянничек, чем ты старше, тем скорее движется. Бывает, год прошел, а тебе кажется, что пара месяцев будто бы… — произнесла она с затаенной грустью.

— Это я уже заметил, тетушка, — промолвил Иван Федорович, думая о чем-то своем. — Это верно, время для каждого возраста разную скорость имеет. Когда был мальчишкой, так сутки до того нескончаемые были, что не меньше недели длились. Потом как бы сравнялось все: сутки как сутки. А теперь скорость времени с каждым годом увеличивается. Наверное, чтоб на этом свете мы долго не задерживались, честь знали…

— А тебе рано еще о другом-то свете думать, — сказала тетка. — Тебе семьей надо обзаводиться, детей растить… Вроде была у тебя девушка… Ксенией, кажется, звали… И дело ваше с ней, по-моему, ладилось…

— Была, да сплыла, — бодрее, чем следовало бы, ответил Иван Федорович, и словно тень набежала на его лицо. Верно, та рана, что была связана с Ксенией, еще не затянулась.

Увидев, как помрачнел Ваня, Феодора Силантьевна тему Ксении развивать больше не стала. А потом спохватилась: что это она гостя с дороги на дворе держит?"

"Зашли в дом. За прошедшие пять лет здесь ничего не изменилось: на кухне — беленая, с солью, печь, чтобы прислонился — да не испачкался.