Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

Правда, не знаю, что делать буду и как разговаривать с чертовкой. На месте разберусь. Придется импровизировать. Поддаюсь инстинктам, несвойственным мне эмоциям и дикому внутреннему порыву.

Глава 21

Агата

— Вас подвезти? — влетает в палату ненавистный голос, и нос неприятно щекочет лекарственный шлейф. — У меня как раз дневная смена закончилась, а в ночь я сегодня не заступаю, — больничные запахи становятся ближе. В какой-то момент оказываются вокруг, окутывают меня. Душат, проникая в легкие и сковывая их цепями.

Подаю Ваське руку, помогая ей слезть с койки, поправляю легкую юбочку, которую временно взяла из гардероба Ксюши.

— Я за рулем, — не оглядываясь, бросаю таким злым голосом, будто яд выплескиваю. Однако у Макара иммунитет. — Осторожнее, солнышко, — мгновенно меняю тон, поддерживая Ваську.

— Мам, мне не нравится, — бурчит она, прихрамывает и ковыряет юбку, что спускается ниже колен и прикрывает бинты. — Я теперь как Ксюша. Нас все путать будут, — открывает свой главный страх.

Моя девочка отчаянно борется за собственную индивидуальность. Боится потерять себя, стать невидимкой в тени сестры-воображули.

— Потерпи, — уговариваю ласково и по высокому хвостику ладонью провожу. — Макс, Ксю, рюкзаки не забудьте, — выкрикиваю в коридор, где нас терпеливо ждут дети.

— С каких пор ты за рулем? — не отлипает от нас Макар, идет следом. — Ты же раньше только до ближайшего столба могла доехать, — все-таки не может устоять от того, чтобы указать на мои недостатки. Но больше его метод не работает."

"Впрочем, как и лицемерное внимание, которым он окружал меня и мою дочь все эти дни.

— Восемь лет прошло, Макар, многое изменилось, — смело зыркаю на него, но хватает меня на доли секунды. Отворачиваюсь от знакомого снисходительного взгляда. С трудом сдерживаюсь, чтобы не стереть ухмылку с лица Макара оплеухой. Тем самым я покажу свое неравнодушие, а он недостоин никакой реакции. — Я изменилась, — добавляю холодно.

Ускоряю шаг, но Васька не успевает за мной, поэтому беру ее на руки, а Максу и Ксюше взглядом указываю обогнать нас и придержать дверь, пока мы выйдем из больницы.

— Я заметил, — выдыхает обволакивающе, когда мы оказываемся на пороге. Касается моей спины ладонью, от которой распространяются толпы липких мурашек. Противных, жалящих. Совсем не таких, как раньше. — Я помогу… — к Ваське руки тянет, но останавливается, поймав мой яростный взгляд.

Покинув территорию больницы и выйдя за ограду, я все еще не могу выдохнуть. Потому что он рядом.