Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

Липнет, как маньяк, пытается подавить былым авторитетом.

— Мама, давай Адаму позвоним? — покосившись на Макара, малышка кривится и прижимается ко мне.

Украдкой смотрю на нее виновато и головой отрицательно качаю. Мне тоже не хватает этого наглеца, особенно, когда прошлое в лице Макара тянет ко мне свои грязные щупальца. Но Адам — не выход, не моя защита и не спасение. Наоборот, яма еще глубже. Для всех нас.

— Он занят, зайка, — выдавливаю из себя улыбку.

Васька приоткрывает рот, чтобы поспорить, но я усаживаю ее на скамейку у забора. Рядом устраивается Ксюша, и я на миг расслабляюсь, разглядывая моих принцесс.

Сейчас они так похожи, что посторонний и не различит. Две куколки.

— Медицина как большая коммуна, все друг друга знают, — издалека начинает Макар. — Я узнавал о тебе у коллег. И о том, кого я ошибочно принял за отца твоих детей. Удивлялся, что такой важный человек до ЭКО опустился, — лупит беспощадно. — Туманов твой новый начальник, не более того. Похвально, что он так внимателен к проблемам подчиненных, но ничего серьезного между вами нет. Впрочем, я не удивлен.

Все стало на свои места, — сложив руки в карманы, сканирует меня с легким пренебрежением, показывая свое превосходство и власть. Как тогда. В мои восемнадцать…

— Странно, что женатый человек интересуется личной жизнью своей бывшей, — хмыкаю с показной невозмутимостью, хотя внутри все клокочет. — Совсем все плохо, Макар? — кидаю с сарказмом.

Передергиваю плечами, когда слышу звук тормозов за спиной. Оглядываюсь и, мазнув взглядом по ничем не примечательной белой мазде семейного типа, притягиваю к себе Макса, который неприлично пристально всматривается в затемненные стекла.

Обращаю все внимание на сумку, ищу ключи от своей машины. Яростно сжимаю брелок, когда Макар опять подает голос:

— Я теперь свободный мужчина. Ты по-прежнему одинокая женщина, — намеренно акцентирует на моем статусе. — Ничего не мешает нам вспомнить молодость. Я когда увидел тебя в палате, осознал, как сильно соскучился. Ты красивее стала, следишь за собой. Не прошли мои уроки даром, — напоминает о скотском отношении, которое я терпела от него. — Но с тремя детьми выбора у тебя особо нет, — подчеркивает, желая самоутвердиться за мой счет.

 — И ты до сих пор меня любишь, — припечатывает меня неожиданной фразой.

Застываю, впиваясь в него недоуменным взглядом. Макар выпрямляет спину, будто показывая себя во всей красе, а я не понимаю, как могла сгорать без остатка рядом с ним когда-то. Верить ему, обожать, боготворить. Он же обычный тиран, который ценит только собственные желания. И сейчас убежден, что сможет опять меня подчинить и лепить под себя. Несмотря на детей.