Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

 — Я с таким трудом этот салон открывал, — несмотря на слова, оглядывает помещение с теплом. — Но устал его тянуть. И пока я в России в поисках наследника завис… — внезапно бросает быстрый взгляд на тройняшек. Они сейчас все вместе, но я воспринимаю реакцию Адама как очередное «покушение» на Макса. — Думал продать салон, если желающий найдется.

— И уехать? — зачем-то спрашиваю.

С исчезновением Адама наша жизнь вернется в прежнее русло. Я должна радоваться, что нам осталось проверить одну «подозреваемую» — и после того, как он получит результаты тестов ДНК, скорее всего, отрицательные, то уедет навсегда.

Но как выжечь неправильную горечь из груди и изгнать тоску, которая заранее ищет там местечко, чтобы поселиться навсегда?

— Я и так все время за границей жил, Агата. Мне не нужен был этот балласт, — цинично усмехается. — Да, уехать, — потирает подбородок. — Раньше так и планировал… — не договаривает.

Отвлекается на Макса, отходит от часов с необычайным трудом. Поймав мой взгляд, он наконец-то вспоминает, что он послушный и серьезный мальчик, и собирается устроиться на диване с сестрами.

— Раньше? А сейчас? — неуместные вопросы сами срываются с губ.

Но остаются без реакции.

— Часовщик, у нас с тобой индивидуальная программа, — Адам берет Макса за руку. — Вот и Петр Валентинович как раз вовремя, — приветствует пожилого мужчину в очках. — Поковыряемся немного в механизмах, — подмигивает моему сыну, а тот едва на месте не подпрыгивает. Но сдерживает эмоции. И только его черные глаза становятся еще темнее. Признак азарта и предвкушения.

— Адам? — окликаю его. Но разве смогу помешать ему и дальше очаровывать моего ребенка? Поздно…

— А девочки пусть отдыхают, рассматривают подарки, — многозначительно кивает на корзиночки перед Васькой и Ксюшей, и те принимаются лихорадочно потрошить цветы.

И вместе с Максом скрывается в мастерской.

Не понимаю, почему доверяю наглому снобу своего сына! Но ни капли не волнуюсь. Наоборот, улыбаюсь расслабленно и сажусь рядом с дочками.

Глава 23

Адам"

"Макс останавливается на пороге часовой мастерской, отпускает мою руку и не смеет пройти дальше.

Позволяю себе некоторое время полюбоваться реакцией ребенка. Я помню себя, когда впервые побывал на выставке в Вене. Наверное, отец до сих пор проклинает тот день, когда сдался моим уговорам и все-таки отвел меня в музей часов. Впрочем, вряд ли что-нибудь изменилось бы — я с раннего детства был неравнодушен к часам и точным наукам. Агата говорила, что Макс математические курсы посещает.