Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

Он нашел их в вещах покойного деда, сначала выбросить хотел, но на всякий случай к нам заглянул. Сам понимаешь, Адам, от такой красоты я отказаться не мог. Да и сэкономил хорошо, дешево выкупил, — оправдывается Петр Валентинович, потому что знает, насколько плохи у нас дела. По сути, салон существует полностью на дотации от своих «заграничных собратьев». — Но этот товарищ стоит каждого потраченного рубля! Часы «Делемонт», — прикрыв механизм, он показывает мне циферблат. — Производство ""Орлофф"", Швейцария-Россия, 50-е годы.

Присаживаюсь рядом с притихшим Максом, по плечу его хлопаю, пытаясь вернуть в реальность.

Петр Валентинович переворачивает часы и возвращается к механизму. Как по команде, мы с Максом подаемся вперед, чтобы лучше рассмотреть каждую деталь.

— Механизм А.Шилд 1361 на 17 камнях, автоматический завод, противоударное устройство Инкаблок, — комментирует мастер.

Слышу, как шумно дышит Макс. Издаю слабый смешок, но тут же кашляю в кулак, чтобы он не решил, будто я издеваюсь над ним. Наоборот, вижу в мальчике с горящими глазами… себя.

И хоть внешне он — копия красавицы Агаты, но в душе тот еще часовщик.

— Ремешок для них подберу новый, — прижав металлическую крышку до щелчка, Петр Валентинович отклоняется и выдвигает один из ящиков стола. — Как думаете, какой цвет лучше?

Раскладывает перед нами несколько типов кожаных полосок.

— Темно-коричневый.

— Этот!

Указываем с Максом на один и тот же ремешок. Мастер улыбается, глядя на нас, но тут же принимает серьезный вид и наклоняет голову, заканчивая облагораживание часов.

— Что не так? — внимательно сканирую Макса, который беззвучно губами шевелит.

"— Можно листок и ручку? Я боюсь, что забуду название, — заявляет вдруг, но ловит мой вопросительный взгляд. — Хочу маме показать, а она мне копию поищет.

И вновь уголки моих губ упрямо ползут вверх. Не могу без улыбки смотреть на маленького мужика, который и от цели своей отступиться не может, и деньги мамины экономит. Сознательный. Порой мне кажется, что он серьезнее и ответственнее меня. Эти черты ему явно от Агаты достались.

— Не надо, — ухмыляюсь.

— Почему? — обреченно выдыхает.

— Потому что, — забираю у мастера часы и протягиваю Максу, — они теперь твои.

— Неа, дорого, наверное, — выставляет руки перед собой. Отказывается, а сам удержаться не может, чтобы еще раз не обвести часы взглядом искрящимся, но с оттенками грусти.

— Считай, что ты у меня дома, — пытаюсь убедить. — Если откажешься от подарка, то обидишь меня.

Пока Макс размышляет, как ему поступить, я беру его руку, снимаю с запястья китайский ширпотреб — и застегиваю кожаный ремешок.