Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

И заодно охлаждают мой пыл. Вышла бы она завернутая в полотенце — точно зажал бы прямо в раздевалке, забыв о личных принципах и внутренних запретах.

— Отвечай, — слышу себя будто со стороны. Приказ звучит сурово, но хрипло. Да что за черт!

— Прежде всего, уберите от меня руки и прекратите мне тыкать, — ее строгий голос отрезвляет, и я слушаюсь мгновенно. Сам себе удивляюсь, когда вдруг отпускаю ее, увеличивая расстояние между нами. — Что значит «выдавала»? Я и есть Береснева, — фыркает, поправляя влажные волосы, смоляными прядями разбросанные по плечам.

— Но Алевтина Павловна? — откашлявшись, уточняю.

— Мама моя, — ставит все на свои места. — А вы? Дайте-ка подумать, — постукивает пальчиком по подбородку, делая вид, что судорожно вспомнить меня пытается. Играет ведь! Не могла забыть. — Вы тот сноб, который хочет купить ребенка, — парализует дерзкой фразой и в грудь мне тычет демонстративно.

— Вернуть своего, — рычу, поправляя формулировку. — Надеюсь, мать вам объяснила, что к чему, и вы приступили к поискам, — усмехаюсь я.

— Да, мы с мамой обсудили вашу ситуацию, — произносит медленно, а сама пышные ресницы опускает и взгляд отводит.

 — Мы вам помогать не будем, забудьте о своей затее, — нахально спорит. — Она в корне неправильная и противозаконная.

— Ой ли? — тяну с сарказмом. — Вопрос денег. Сколько?

— Что-то не все ваши проблемы деньги смогли решить, — красивое лицо ожесточается, а черные глаза-агаты смело стреляют вниз. В сторону моих брюк.

— Язва, — цежу, с трудом сдерживаясь.

— Эгоист, — хмыкает она и ехидно приподнимает уголки губ. Эта дерзкая улыбка странно на меня влияет.

Делаю широкий шаг, приближаясь к ней вплотную.

Заставляю упереться спиной в холодную стену, протягиваю руку к растерянному, но чертовски привлекательному лицу. Не с целью напугать. Просто прикоснуться хочу. Не понимаю, зачем. Но…

— Адам Альбертович, — официально зовет меня Роман, приводя в чувства.

Отчаянно желаю выругаться, послать друга к черту — и закрыться здесь с Агатой. Чтобы поговорить о моем наследнике, конечно же. Но вынужден подчиниться.

Передергиваю плечами от прожигающего спину взгляда — Роман не в духе. Еще раз исподлобья смотрю на чертовку, но она лишь стискивает губы в тонкую линию и подбородок вздергивает.

Зыркает на меня воинственно, готова на лоскутки разорвать мысленно, будто я лично на нее покушаюсь, а не свое забрать хочу.

Прищуриваюсь, тяжело вздыхая. Значит, не собирается слушаться?

Нехотя прекращаю зрительную борьбу с непокорной девчонкой и отступаю. Временно. Чтобы «перегруппировать войска» и зайти с другого фланга. Так легко эти Бересневы от меня не отделаются.

— Ты чего в раздевалки врываешься? — шипит на меня друг, выволакивая из помещения.