Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

Хочется сидеть с ним на кухне в обнимку, пить чай и болтать о ерунде. И еще… тройняшек не хватает, которые бы тараторили рядом без умолку.

Яростно прогоняю наивные картинки. И злюсь на себя за слабость и глупость. Чтобы отвлечься и перейти к делу, достаю из сумки медкарту Адама, впечатываю ему в грудь.

— Прости, я должна вернуть это тебе, — произношу отрывисто и готовлюсь к взрыву. Зато избавлюсь от его обволакивающего взгляда.

— Какого хрена, Агата? — мгновенно меняется в лице Адам, изучая карту. — Откуда это у тебя? — исподлобья зыркает на меня недовольно.

Хмыкнув снисходительно, я наконец расслабляюсь. С таким Адамом мне проще общаться. Когда он не пытается соблазнить и поцеловать меня. А злится. Ненавидит. Готов прибить.

— Я хотела убедиться в твоих словах. И выяснить, что у тебя стряслось, — пожимаю плечами. Обхожу мраморного Аполлона, в которого превращается Туманов. И направляюсь в кухню.

Глава 30

По-хозяйски открываю шкафчики, нахожу пакетированный чай, черный, с какими-то фруктовыми добавками. Могу поспорить, что не Адам его покупал. Морщусь, но все-таки заливаю эту дрянь кипятком.

Уверена, Туманов здесь только ночует. С женщинами… А ужинает в ресторанах. Жаль, со мной этот пункт он пропустил. Сэкономил, а теперь я погибаю от голода и жажды. После нашей «жаркой встречи» — немудрено.

Заглядываю в кружки, вдыхаю запахи ненатуральных фруктов и горелых зерен, изучаю болотного цвета жидкость. Сомневаюсь, что мы будем пить это, но руки занять чем-то придется, чтобы не придушить друг друга.

"Атмосфера накаляется, а в помещении сгорает весь кислород.

— Зачем? — вонзается в спину ледяной стрелой. — Диагноз мой искала?

Невозмутимо поворачиваюсь и ставлю чашки на стол. Адам бросает скользящий взгляд на них, кривится — и вновь обращает весь гнев на меня.

— Конечно, — опускаюсь на стул, намеренно выбрав место как можно дальше от разъяренного мужчины. Прорычав что-то себе под нос, он приближается ко мне и все-таки устраивается рядом. Перекрывает выход, отрезает все пути для побега. — Воспринимай меня как медика, и твое мужское эго не пострадает.

Протянув руку, дотрагиваюсь до ободка кружки, обжигаюсь паром — и одергиваю ее.

— Ты гинеколог, Агата, причем пока на стадии обучения, — цедит Адам, перехватывая мою ладонь. Подносит к губам и неожиданно… целует пострадавшие пальчики. — Любопытный и очень вредный, — прищуривается.

— Неважно, — отмахиваюсь и отодвигаюсь, упираясь спиной в холодную стену. — Главное другое. С такими результатами ты способен зачать ребенка.

Немая пауза, от которой хочется кричать.