Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

И я верю, что мы с ним сможем стать счастливой семьей.

— Да, но… — теряюсь я.

— Я могу назвать это стечением обстоятельств, — пожимает она плечами. — Или судьбой, — усмехается по-доброму. — В тот решающий день все шло не так гладко, как мы ожидали. После разморозки материал донора показал не очень хорошие результаты. Не худшие, но и не идеальные. Пункция тебе уже была назначена, и тянуть или переносить процедуру никак нельзя было. Надо было что-то решать, и я предложила твоему репродуктологу ИКСИ. Это бы повысило шансы успешного оплодотворения.

— Ты мне говорила, что все хорошо, — вспоминаю нас в тот день в палате.

Перед ЭКО.

— Лишние нервы не помогли бы тебе. Наоборот, ослабили бы организм. Ты и так переживала сильно. Поэтому я оберегала твое эмоциональное состояние, — признается, пряча взгляд. — Также я понимала, что в случае неудачи ты опять впадешь в депрессию. И внутренне я паниковала дико.

— И поэтому использовала материал Адама? — продолжаю за нее. — Как ты вообще о нем узнала?

— Столкнулись в коридоре, пока я носилась из лаборатории к твоему врачу и обратно. Я толком и не рассмотрела его.

Молодой, сильный, высокий, вроде симпатичный. Главное, не деклассированный элемент какой-то… — брови хмурит. — Сразу значения не придала, но тут же лаборантка мне рассказала, что мажорчик один на спор донором стал.

— И ты рискнула использовать материал неизвестно от кого? — удивляюсь я. И не верю, что мама халатно подошла к такой важной процедуре.

— Почему неизвестно? — вздергивает брови возмущенно, будто я усомнилась в ее профессионализме и обидела ее этим. — Не знаю уж, что там на кону стояло, но к делу он подошел основательно, даже экспресс-тесты необходимые сдал.

Лишь бы другу нос утереть. Все анонимно, конечно, так что никто в клинике понятия не имел, кто он. Но все равно балбес, что тут скажешь. Надеюсь, это по наследству не передается, — смеется беззлобно. — Я им сразу заинтересовалась. Попросила результаты его анализов, изучила. И когда дошла до показателей спермы, то поняла, что такого мощного производителя нам упускать нельзя…

— Ма-ам, — краснею я.

— Агата, ты же медик. Взгляни на ситуацию с моей стороны, — грозит мне пальцем.

 — Ты должна меня понять. Я гипнотизировала спермограмму и не верила, что такая удача нам подвернулась. Морфология, подвижность — все отлично. Идеальный генофонд. Шансы на успешное ЭКО возросли в разы. При этом никаких рисков, что донор заявит права на детей потом, — осекается и закашливается. — Ну, здесь я ошиблась. Знала бы я тогда Тумановых и что он один из них, то насторожилась бы, — хмыкает с сарказмом. — Они упертые. И непредсказуемые. Чего только Златкин Марк стоит, — делает паузу.