Белая субмарина: Морской волк 4-6

Неужели на автопилоте дошел? «Нет, – отвечают, – тащ капитан первого ранга, вас патруль до проходной аккуратно доставил и нам с рук на руки передал».

– Михаил Петрович, это вы у товарища Кириллова спросите.

И молчит дальше, как партизанка. Хотя таким тоном сказала, что явно что-то знает. Что ж, обязательно спрошу!

Выходим на Первомайский и поворачиваем влево, к дальней проходной. Мы переходим Профсоюзную, Полярную, названия те же, что и в мое время, а площади Егорова пока нет, только перекресток с Торфяной, дальше через узкоколейку и сворачиваем на пустырь. Здесь, чуть в стороне, в 2012-м будет аллея Героев, и заводской парк вокруг, а пока лишь ветер гонит пыль и гнет свежепосаженные деревца.

У Анечки треплет платье и косынку, словно флажки в бурю, а она смеется, воюя с непослушной юбкой.

– Ветер, ветер на всем белом свете! А вы представляете, Михаил Петрович, как дуло здесь весной, просто уносило!

И мы идем, взявшись за руки, навстречу свежему ветру с моря. А о том, что будет после, не хочется думать сейчас.

Джеймс Эрл, коммандер ВМС США, по документам корреспондент «Чикаго Трибьюн».

Северодвинск, отдел НКГБ, 8 августа 1943 года

– Вы не имеете права, я американский гражданин и журналист! Мы же союзники, на каком основании…

– Мистер, не надо кричать.

Вы не дипломат, и иммунитетом не обладаете, так что… Ответьте на вопрос. Что ты, рыло, передал агенту Абвера?

– Это какая-то ошибка! Я не имел и не имею дел с немецкой разведкой. Я американский журналист!

– Ну, это еще вопрос, может, твое настоящее имя вовсе не Джеймс, а какой-нибудь Ганс или Зигфрид? Но даже если ты подлинный мистер Эрл, вряд ли ваши будут покрывать немецкого шпиона, взятого с поличным.

Шпионаж в военное время – это очень серьезное преступление, мистер как-вас-там. Вы признаете, что вчера оставили на пустыре в условленном месте микропленку с инструкциями для некоего Франца Грюннера? Грюннер уже сознался, что является агентом Абвера, внедренным в ряды работающих на заводе пленных с целью организации шпионско-диверсионной деятельности. Как и в том, что должен был оставить ответ на том же месте сутки спустя – за выемкой которого вас и арестовали. Короче, мистер, или ты сознаешься во всем, или, согласно закону, раз тебя взяли с поличным, мы имеем право применить «особые методы допроса». И ты сам расскажешь нам все – вот только твоему здоровью будет нанесен непоправимый ущерб. Даже если тебе удастся как-то выпутаться, что очень маловероятно, до конца жизни будешь мучиться с отбитыми почками, сука!

– Вы не посмеете. Я американский гражданин. Мы союзники!

– Мистер, у нас нет времени играть в долгие игры, да и желания тоже. Лично с меня строго спросят за нераскрытое дело, а всякие там дипломатические осложнения решать буду уже не я.