Белая субмарина: Морской волк 4-6

Слава богу, свидетелей не осталось – ведомый не вернулся, наверняка погиб, а русские точно не сообщат ничего начальству и сослуживцам. Потому Эрих избегал рассказывать подробности своего пленения, лишь то, что было записано официально – как он сражался с десятком русских истребителей, сбил троих, причем последнего уже на горящем «мессершмите», выпрыгнул с парашютом над русской территорией, и дикие Kossaken схватили его, подвергли нечеловеческим пыткам и издевательствам, а когда он бежал, убив десятерых, заочно приговорили его к самой мучительной смерти.

Да, они варвары из диких степей, питаются сырым мясом и вступают в противоестественную связь друг с другом и даже со своими лошадьми, и боже упаси цивилизованному человеку попасть в их лапы!

С последним Хартманн, не подумав, немного перебрал. Вкупе с рассказом «об издевательствах» это привело к тому, что на него стали как-то странно смотреть. А однажды он услышал за спиной: «…его русские, целой ротой казаков… бедняга!» Эрих тогда сделал вид, что не расслышал. Не рассказывать же, как было на самом деле![64]

Зато воевать здесь было легко.

Противником были большие и неуклюжие четырехмоторные бомбардировщики и летающие лодки, «галифаксы» и «сандерленды», пытающиеся атаковать немецкие субмарины, идущие в океан из Лориана, Сен-Назера, Бреста. Авианосец, окруженный «коробочкой» эсминцев, уходил недалеко от базы, всего пара сотен миль – однако теперь маршруты английских противолодочников оказывались в досягаемости палубных «мессершмитов». А за «Цеппелином» выстраивался целый караван в шесть, восемь подлодок – насколько легко и приятно, в сравнении с прежними временами, когда субмарины нередко погибали прямо в Бискайском заливе, не сумев выйти в Атлантику! Эти британцы сами предупреждали о своем приближении, работа самолетного радара засекалась и пеленговалась раньше, чем англичане могли увидеть цель на индикаторе – как раз хватало, чтобы взлететь, набрать высоту, развернуться в ожидаемом направлении цели. И атака с высоты! И жалкие попытки этих жирных овечек отстреливаться из своих пукалок малого калибра, что лишь раззадоривало, не угрожая… Хартманн хорошо умел летать и стрелять, и по такой мишени не промахивался. От очереди по кабине самолет беспорядочно падал вниз – это было незрелищно, а вот от огня по моторам, когда сразу два на одном крыле выбрасывали струи дыма, какое-то время бомбардировщик шел, кренясь и дымя всё сильнее, затем от него начинали отделяться фигурки, раскрывая парашюты. А если еще остался боекомплект, а новой цели не предвидится, отчего бы не попрактиковаться в стрельбе?

Он старался целиться выше, попадая в купол парашюта, а не в фигурку под ним.