Во власти (не)любви

— Смс, — холодея, проговорил Вацлав и полез в карман за телефоном. — Ты написала мне смс…

— Я ничего не писала, — даже не взглянув в его телефон, Джина взяла со столешницы свой дорогущий сотовый и, постучав пальчиком по экрану, открыла список отправленных сообщений. — Наверное, кто-то ошибся номером.

Она равнодушно пожала плечами, а Вацлав тихо проговорил:

— Да, наверное…

В этот момент профессор Горанов вернулся, держа в руках бокал на высокой тонкой ножке, увенчанной конусообразной чашей с долькой апельсина на краю. На самом дне напитка клубился синий дым, над которым плескался слой оранжевой жидкости.

— Благодарю, профессор Горанов! Как-то странно принимать алкоголь из рук преподавателя, но я вам доверяю и знаю, что у вас не может быть и тени плохих намерений, — больше не обращая на Вацлава никакого внимания, с лукавой улыбкой проговорила Джина, пригубив соломинку, которая торчала из бокала. — Правда ведь?

— Боюсь, сегодня я не профессор русской литературы, а Локисор, демон Силы, который изготавливает для других демонов ада плетки, — отозвался Горанов с обольстительной усмешкой. — От демона можно ожидать чего угодно, вы же знаете, мисс Моранте!

— Плетки? — Джина негромко засмеялась, но Вацлаву показалось, что от этого смеха у него сейчас взорвутся барабанные перепонки.

Она не хотела унизить Вацлава, она просто забыла, что он, как по стойке смирно стоит рядом с ее столом. Все ее внимание переключилось на Торстона Горанова, она кокетничала с ним и улыбалась ему.

Собрав всю свою волю в кулак, Вацлав пошел прочь.

ГЛАВА 16. Женское обрезание

Первое, что она ощутила, когда открыла глаза — отсутствие чувства голода, преследовавшего ее все то время, пока находилась в бегах.

"Это значило только одно — пока Джина находилась без сознания, ей снова ввели вефриум. Теперь болезненные уколы нужно начинать делать с начала. Заново вкалывать в ее сердце подавляющий вампирскую природу препарат — пятьсот инъекций, день за днем…

Но было кое-что хуже вефриума. Намного хуже, если честно. С самого начала Джина запрещала себе думать о том, какие кары ждут ее за побег.

Потому что это была ярко освещенная комната с белоснежными кафельными стенами. Потому что в рот ее вставлен черный кожаный шар, ремешки которого пересекают нижнюю половину лица и скреплены на затылке. Потому что Джина лежит в самом центре операционной на конструкции, напоминающей гинекологическое кресло. Потому что прямо над ней находится бестеневая круглая лампа, безжалостно режущая глаза своим ярким светом.