Во власти (не)любви

 — Взамен на твою сладостную боль я дам тебе кое-что очень-очень вкусное…

С неожиданной силой Надин толкнула Вацлава на кровать, а сама уселась сверху, странно тяжелая для такой хрупкой девушки. Зазывно облизав розовым язычком пухлую верхнюю губу, Надин впилась в его губы пылким поцелуем, одна за одной расстегивая пуговки блузки. Обнажив маленькие крепкие груди с крупными розовыми сосками, девушка сама положила на них его руки и сжала.

— Соте оп, мальчик, что как деревянный? — томно прошептала Надин, потершись бедрами об его бедра. — Ты ведь этого хотел, не так ли?

Вацлав, как загипнотизированный, смотрел в синие глаза девушки, ощущал под пальцами упругую плоть ее затвердевших сосков, податливую гибкость женского тела и, как во сне, поцеловал розовые влажные губы.

Да он хотел… Он тысячу раз представлял в своих объятиях обнаженную девушку с фарфоровой кожей и шелковистым водопадом темных волос. У нее был другой, нежный, ненавязчивый запах, алые мягкие губы, и пленительные золотисто-карие глаза…

Та, что сейчас расстегивала его рубашку, покрывая поцелуями его грудь и спускаясь все ниже, была лишь слабым подобием, суррогатом, фальшивкой, которая никогда бы не смогла заменить ему блистательного оригинала.

Не отвечая на страстные объятия, Вацлав негромко сказал:

— Уходи.

Девушка, в этот момент расстегивающая молнию его брюк, с удивлением подняла голову.

— Что-о-о-о-о? — в обычно мелодичном голосе Надин прозвучали визгливые ноты и она, как кошка, соскочила с его колен. — Что ты сказал, девственник несчастный? Ты хочешь трахаться, так какая разница, с кем? Или ты вообще импотент? Да у тебя просто-напросто не стоит! Выродок! Больной! Ненормальный!

— Уходи, — повторил Вацлав, мрачно глядя на беснующуюся девушку.

И не выдержав его тяжелого взгляда, она выскочила из комнаты прочь, на ходу застегивая непослушные пуговицы блузки. Но с лестницы Надин вернулась. Обманчиво спокойная, она, встав в дверях, по-змеиному тихо прошипела:

— Ты даже себе не представляешь, недоносок, от чего только что отказался! Моя сверхспособность — насыщение внутренней болью. И знаешь, что я тебе обещаю, Вацлав Кнедл? Скоро я твоими страданиями обожрусь! Ты сам приползешь ко мне на коленях, умоляя тебя трахнуть и забрать хоть малую толику душевных мук.

И Надин со страшной силой грохнула дверь об косяк.

ГЛАВА 18.