Бессердечный граф

Девон обхватил ее лицо ладонями и принялся целовать, лихорадочно, как в последний раз.

– Не смею надеяться, но, может, вы все-таки решитесь выйти за меня? Если не сейчас, то позже. – Он говорил и целовал ее, целовал и говорил: сумбурно, бессвязно. – Я тоскую по вас, дорогая моя Кэтлин. Я хочу спать с вами в одной постели и каждое утро просыпаться рядом с вами. – Его губы ласкали ее все настойчивее, и наконец она сдалась и обвила руками его шею. – И я очень хочу детей, наших, чем скорее, тем лучше.

И Кэтлин поняла: вот она, правда, здесь, в его голосе, глазах, на его губах, – она чувствовала ее вкус и с удивлением осознавала, что за прошедшие месяцы его сердце действительно каким-то образом изменилось. Он превращался в того человека, каким ему предназначено судьбой, – настоящим собой, мужчиной, который мог брать на себя обязательства, выполнять свои обещания и, главное, любить, любить и любить…

Ждать до конца дней? Такой мужчина не должен ждать даже и минуты.

Немного повозившись с цепочкой часов, Кэтлин осторожно подняла ее и надела на шею. Золотые часики оказались как раз на уровне ее сердца. Она посмотрела на этого нового и такого родного мужчину и, не скрывая слез, призналась:

– И я… я тоже люблю вас. Да, я выйду за вас замуж, да…

Он притянул ее к себе и стал целовать, лихорадочно освобождая от одежды, и целовал до тех пор, пока на ней не осталось ничего, кроме тонкой золотой цепочки, которую Кэтлин захотела оставить. Его рот был нежным и горячим, смаковал каждый дюйм ее обнаженной кожи.

Когда они оба наконец избавились от всего лишнего и он опустился рядом с ней на кровать, Кэтлин, переводя дух, пробормотала:

– Девон, я… я должна кое в чем признаться.

Она хотела, чтобы между ними больше не было никаких секретов.

Касаясь губами ее шеи и раздвигая коленом бедра, он что-то пробормотал, но она продолжила:

– На самом деле я до недавнего времени не заглядывала в свой календарь, чтобы проверить, правильно ли подсчитала дни. Ведь я же решила, что это только моя вина за… – Нет, это невозможно: он совсем не слушает ее: покусывает мочку уха, щекочет языком ямочку на шее, уж подбирается к соскам. – …за то, что произошло в то утром. После завтрака. Вы помните.

Ей с трудом удалось закончить мысль, но он на удивление трезво ответил:

– Конечно, помню, – не прерывая, впрочем, своего занятия.

Кэтлин ахнула и обхватила его голову руками, когда он завладел сосками, понуждая посмотреть на нее и прислушаться к ее словам.

– Дайте же мне сказать… Возможно, вчера ночью я ввела вас в заблуждение… – Она сглотнула и заставила себя продолжать: – …когда сказала, что у меня начались месячные.

Он застыл, а когда посмотрел на нее сверху вниз, лицо его абсолютно ничего не выражало.