Бояться, но делать. Руководство по управлению страхом от спецназовца

То есть к моменту моего рождения на свет эта штуковина успела верой и правдой прослужить японским летчикам добрых пятнадцать лет. Джон согласился составить мне компанию во время первого полета: мы должны были сперва долететь до Майами, а оттуда двинуться в Пуэрто-Рико, где я должен был поставить самолет в ангар.

С Джоном мы на тот момент были знакомы уже более десяти лет – когда я служил в армии и получал свидетельство пилота, он был моим инструктором по технике пилотирования. Джон – представитель старой школы пилотных инструкторов: у него лицо человека, повидавшего все на свете, и хриплый голос, который звучит так, словно его владелец прорычал за жизнь тысячи команд, перекричал сто тысяч штормов.

Мы с Джоном поехали в аэропорт, чтобы там встретиться с человеком, который должен был познакомить нас со всеми особенностями нашего «нового» самолета до начала пробного полета. Ничего особенно необычного мы не узнали, но нельзя забывать, что у каждого самолета свой характер. Когда сопровождавший нас человек завел мотор, мне почему-то не понравился его звук, хотя датчики показывали, что все работает как надо.

"Взлет является самым ответственным этапом любого полета. Вы летите низко, а это значит, что в случае необходимости не сможете долго планировать вниз, и потому времени на принятие решений у вас куда меньше, чем при полете на большой высоте. Помимо этого, вес вашего самолета больше, чем во время любой другой фазы полета, ведь вы только что заправились топливом. Скорость тоже невысока. Итого: самолет тяжелый, медленный, и летит он на малой высоте.

Мы начали разгоняться по взлетной полосе. Звук мотора опять вызывал у меня смутное чувство беспокойства, но с виду все было в порядке. И вот мы оторвались от земли и поднялись. Я был в кресле пилота, Джон сидел позади, и я было уже приготовился слушать его хриплый голос, выкрикивающий команды мне в ухо, как это было во время наших уроков пилотирования. Но на этот раз Джон ничего не кричал. Он с подозрением принюхивался.

И тут я тоже почувствовал странный запах.

Вот дерьмо.

От мотора самолета к расположенному на приборной панели манометру протянут топливный шланг. Тот конец шланга, что присоединяется к панели, отошел, и наше драгоценное топливо лилось мне на ногу. Так что я сидел в луже легко воспламеняющегося самолетного топлива – и это в самолете, который возрастом лишь немного уступал Джону. Я взглянул на радиооборудование.