Босая для сурового

Стелла вынимает из сумочки небольшой бархатный коробок, а в нем…маленькие золотые сережки в виде бабочек. Сроду таких не видела. Красивые, миленько на свету переливаются.

Пытку под названием прокалывание ушей я выдерживаю, держа в руке чашку с водой. Это оказывается не менее больно, чем депиляция. Зато в итоге в моих ушах появляются эти самые бабочки от тигра, и мне они очень даже нравятся. И не столько даже сами сережки, а сколько то, что их Арбатов мне купил. Лично.

Когда уже домой собираемся, пару раз я пытаюсь по-тихому слинять от нее, однако вездесущий охранник, который постоянно следует за нами, не дает мне сделать и шагу лишнего.

Кроме косметики мне покупают еще стеклянный флакончик духов. Цветочных, очень нежных, которые я сама выбираю. Впервые в жизни. Она на руку мне их наносит, и я постоянно их вдыхаю уже по пути домой.

Очень мне нравится этот запах, однако он все равно не такой как у Всеволода Генриховича. У него еще лучше. От его лишь аромата у меня кружится голова.

Когда дома оказываемся, я сразу же обедать бегу, так как чувствую, что и слона бы сейчас съела, однако даже крошки не получаю, пока Стелла не проводит мне целый инструктаж о правилах питания за столом.

– Нет! Не руками. Вилкой и ножом. И спину ровно держите.

Чувствую себя солдатом, но готова хоть и им быть, лишь бы уже, наконец, поесть нормально. Стелла, мать ее, запросто могла бы диктатором быть, с ее то характером.

– Спину ровнее!

– Да куда уж ровнее-то? Я и так сижу нормально.

У меня аж плечи хрустят, когда она кладет цепкие пальцы мне на спину, и медленно прогибает ее, растягивая позвонки.

– Вот так ровно. Так сидят леди.

– Господи…"

"Уже лишнее движение боюсь сделать, чтобы не получить очередной укол от этой мадам полоумной. Ужас какой. Как раз в этот момент на кухню Лиза заходит и чуть ли ядом не плюется, заметив меня в новой одежде. Она ничего не говорит, однако по ее змеиным глазкам я прекрасно вижу, как сильно она злится. Ну и пусть. Мне наплевать на нее с большой горы.

Следующая неделя проходит в таком же жестком режиме, поэтому я заваливаюсь спать часто не позже девяти вечера, просто падая на кровать после всех этих уроков.

Арбатова все это время я почти не вижу. Только издалека из окна по утрам, когда он уезжает на работу, ну или в кухне пересекаемся, когда кофе ему готовлю. И каждый раз, каждый я хочу высказать ему в лицо все, что чувствую все, что он заставляет меня проходить, но молчу.

Я не буду слабой перед ним. Не дождется. Я все вынесу, ему на зло.