Босая для сурового

Лишь усмехается как-то странно и выходит, тихо закрыв за собой дверь. Я же остаюсь один в комнате понимая, что своими руками просто с землей сравнял то, что еще даже не началось, и не могло начаться даже, не должно было.

Я посмел обидеть ту, которая уже давно поселилась в моей голове, и что еще хреновее – почти ничего не помню.

Иду в душ и быстро смываю с себя кровь. Ее, мать ее, кровь девственную. Одеваюсь и караулю Машу под ее дверью минут двадцать, но она так не выходит.

За это время успеваю убрать следы своего безумия, словно самому себе показать, что не было зверя, и вчерашней ночи тоже.

Набираю Елену, врач нам тут точно не помешает. Хоть один адекватный человек должен быть. Проходит еще полчаса, но Маша так и не выходит из комнаты. За дверью тишина гробовая, и это заставляет меня насторожиться. Мне надо проверить ее. Просто на всякий случай.

Вхожу в ее комнату. Кровать застелена, все чисто и убрано, как никогда. Дверь в ванную плотно закрыта, оттуда доносятся звуки воды из душа. Слишком долго что-то отмывается девчонка, чересчур долго.

Что-то неладное я чувствую в этот момент.

* * *Сквозь стеклянную стену душа вижу девочку. Она сидит на самом дне кабинки и не шевелится. По ее худому телу неистово бьет вода, а она никак не реагирует, точно застыла вся. В ванной уже все паром заплыло и, кажется, совсем нет воздуха.

Подхожу ближе, не могу сдержаться. Маша так и сидит в одной позе, даже не замечая меня. Ее бледная кожа стала розовой от пара и влаги. Кое-где уже отчетливо проступили синяки. От моих рук. Она смотрит в одну точку и даже не моргает.

Невольно на грудь ее взгляд бросаю.

Одним махом выключаю воду. Ругаюсь про себя как только можно.

Хочу помочь ей выбраться, но как только мои руки ее касаются, девочка словно в себя приходит, из пучины своих мыслей вырывается. Она вскрикивает громко раненым зверем, забиваясь вглубь кабинки, и неистово отмахиваясь от меня руками.

– Неет, не надо! Не прикасайтесь!

Черт, я сам этой ее реакции дикой пугаюсь, а малышка лишь подбирает ноги под себя, пытаясь прикрыться. Матерю себя как только можно, хватаю первое попавшееся полотенце, и заворачиваю девочку в него, пытаясь вытащить ее отсюда, но это оказывается не так просто.

Малышка словно взбесилась. Она брыкаться начинает, орать истошно, кусаться и при этом всем реветь так сильно, что у меня, блядь, мороз по коже тут же проходится.

– Тихо, малыш, спокойно! Маша…Да не трону я тебя, не бойся, девочка.

Сцепляю зубы и все же подхватываю малышку на руки. Выношу ее из ванной. Она мне вообще невесомой кажется, хоть бы сорок килограмм в ней было.